— Ты извини, но деда я освободил, чтобы он там на полу не кончился, — сказал Михаил, когда мы уже шли по тёмным переулкам Подола.

— Да ты мог спокойно всех развязать, ничего бы это не изменило, — ответил я. — Руки-ноги у них затекли, пока они там валялись, броситься на нас не вышло бы. Телефон не работает, тревожной кнопки нет. А старика сейчас посадят, и помрёт он в тюрьме или на этапе.

Напарник только тяжело вздохнул.

— На-ка, вот, мешок лучше понеси. Мне уже всю спину отбило этими тубусами, — добавил я.

* * *

Во двор я зашёл первым и случившееся наблюдал не с самого начала. Михаил сзади вдруг странно ухнул, а потом я услышал, как что-то большое упало на землю, а вслед за этим так знакомо затарахтели тубусы в мешке.

Напарник мой лежал лицом вверх и его неслабо колотил припадок. Добра этого я насмотрелся достаточно. Поэтому сразу опустился на колени и схватил голову, чтобы он не разбил её, когда очередная судорога приподнимет, а потом бросит вниз.

Закончилось всё довольно быстро, но в себя он не пришёл, просто задышал ровно, и глаза под закрытыми веками забегали как во сне. Всю эту красоту я наблюдал в боковом освещении от упавшего фонарика, которым Миша подсвечивал себе дорогу.

Блин, вот только этого мне и не хватало. Кто там вспоминал стишки про санитарку Тому? Получай, что просил. Я взял напарника подмышки и потащил к флигелю, благо, до него оставалось совсем немного, шагов пять.

Уже открыв дверь, я посмотрел на Манины окна. Темно, не светится. Вот и хорошо. Меньше знаешь — крепче спишь. Вроде и нет в падучей ничего преступного, но время нашего появления, плюс непонятный груз… Мало ли что баба сболтнёт, даже без всякой задней мысли.

Втащил Михаила внутрь, и вернулся за мешком и фонариком. С напарником хуже не будет, а следы скрыть лучше побыстрее. В комнате я раздел Мишу и уложил на кровать. Беглый осмотр привёл к обнадёживающим результатам: голову не разбил, язык не прокусил, штаны сухие. Сейчас он должен поспать, а потом проснуться и удивиться. Про припадок болезные не помнят никогда.

Самое стрёмное, конечно, когда припадки идут один за другим. Но я гнал от себя эту мысль, чтобы не приманить лихо.

Вместо лечебного сна Миша вдруг резко сел на кровати, а потом и встал на ноги.

— Ого, быстро ты, — заметил я. — Как здоровье? Голова не болит?

Но напарник ничего не ответил, а вдруг ринулся к двери.

— Давай, болт, не сиди, скорее тащи пулемёт! Не видишь? Что ж ты разлёгся?

Ага, Болт — это его корефан, а не железка. И у нас тут вторая серия дивного кино под названием «Сумерки». И это не хрень про вампирцев, а когда клиент после припадка начинает метаться и ничего не понимает. Тут в наших условиях выход один, как в камере — свалить и привязать к кровати. А потом остаётся ждать, когда пройдёт.