– Эта ночка была веселая, – и Семен хитро подмигнул.

– Опять распотрошили чью-то конюшню? – нехотя спросил Илья.

– На этот раз прихватили человечка. Какой-то идиот вышел ночью из дома, – смеясь, ответил Семен.

– Кто? – Илья почувствовал, как мурашки поползли по его спине. Больше всего его раздражала эта глупая веселость Семена.

– Неизвестно. Ни один двор пока не заявился.

– Тогда с чего ты решил, что…

– Все наши слышали, – перебил его Семен, – ну и вопил же он, аж кровь стыла в жилах. Мог бы хоть раз остаться. Да где уж тебе, – он махнул рукой, – ты описаешься ещё на закате.

– А ты похоже от этого кайф ловишь, – буркнул Илья.

В этот момент хлопнула входная дверь и постукивая толстенной палкой с крыльца стал спускаться старик Прохор. Он сердито обвел глазами парочку на лавке и что-то неопределенное крикнул собакам. Те тут же встали в стойку. С появлением старика с лица Семена тут же исчезла глупая улыбка. Он словно врос в скамейку, и опустив глаза, старался лишний раз не пошевелиться и, кажется, не дышал. Илья же, наоборот, буравил старика Прохора пронзительным взглядом.

За стариком семенил дед Иван. Он проводил его до ворот и повернулся к внукам. Седой, приземистый, с длинной белой бородкой, за эту ночь, как показалось Илье, осунулся ещё больше, дед Иван похлопал себя по карманам жилетки, видимо искал свой кисет и с горечью произнес:

– Вернулся.

– Да, – ответил Илья.

Больше всего на свете Илья ненавидел вот эти разговоры после полнолуния. Хотя особых разговоров-то не было. Так, перекинутся парой слов, да и всё.

– Ну что ж, хорошо, – уже примирительно сказал дед Иван.

– Деда, ещё что ли две про… – начал Илья.

– Цыц, – шикнул на внука дед Иван. – И ты, Сёмка, не болтай лишнего, – замахнулся он на Семена. – В хату пошли.

Илья любил дом деда Ивана. Просторная горница с большим круглым столом, где они всегда собирались, чтобы послушать дедовы байки. И три небольших закутка: кухня за печкой, спальня деда Ивана и бабы Даши, и совсем узкая комнатка с двумя железными кроватями. Раньше тут спали сыновья Ивана, а сейчас внуки.

– Чаю подавай, – ещё в прихожей бросил дед Иван, входя в гостиную.

Баба Даша, вторая жена деда Ивана, не родная им, Ильи и Семену, бабушка, в замасленном фартуке поверх темно-синего платья в горошек, уже несла тарелку с высокой стопкой ароматных блинов. На столе шипел и брызгал кипятком пузатый самовар. Баба Даша поставила блины в центр стола, придвинула ближе к деду кринку со сметаной и наполнила вазочку земляничным вареньем.

Дед Иван свернул блин, обмакнул его сначала в сметану, а затем в земляничное варенье и отправил в рот. Разжевал и облизнулся, довольный словно масленичный кот. Баба Даша наполнила красивые чашечки заваркой из чайника, а затем кипятком из самовара и расставила перед мужчинами. И застыла, словно ожидала разрешение от мужа.