Стал я в ворота стучать, но никто не открыл. Прислушался. Тишина. Перешел к другим, и тут мне не открыли. И в третьем доме тоже самое. Зашел в палисадник, приподнялся на цыпочках и заглянул в окно. Стол был накрыт к ужину: на большом блюде пирожки, из котелка пар идет, на доске запеченная целиком щука. Я забарабанил по стеклу, но тщетно, хозяева так и не появились. То ли прятались от меня в дальней комнате, то ли ушли куда-то.

Вышел я из палисадника и пошел дальше по улице. Вглядывался в окна – не примечу ли где огонька. Уж совсем стемнело. Но окна во всех домах были черны. Так я дошел до конца улицы, толкнул калитку последнего дома и вошел.

– Доброго здравия хозяевам, – крикнул я.

Но никто мне не ответил. Я оглядел двор. Всё прибрано. Дрова уложены как положено. Собачья конура недавно поставлена. И цепь крепкая. Только вот псины не было.

Я отворил дверь конюшни. Запахло свежим сеном. По отпечаткам на сырой земле я определил, что тут держат корову и козу. Но где вся живность?

Ещё можно было предположить, что все жители куда-то ушли. Вероятно, срочное собрание в сельсовете. Но чтобы забрать с собой корову и козу?

Я поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Да и каких воров бояться в лесу?

– Мир этому дому! – произнес я, входя за порог.

В доме стояла тишина, но пахло едой.

Я снял сапоги и ветровку. Рюкзак, ведро с ягодами и ружье поставил в угол. Прошел в горницу. На столе был собран ужин. Свежеиспеченный каравай. Грибочки со сметаной. Котелок ароматной похлебки. Полный кувшин парного молока.

От голода у меня уже кружилась голова. Я зажег лампадку и накинулся на еду. Ел и думал, что же я скажу людям, которые вернуться и обнаружат меня тут.

Но никто не пришел. Я наелся и вышел из-за стола. Поднял лампадку повыше и осмотрел комнату. Домотканые половики, вся мебель деревянная, самодельная. У стены большая кровать. Посередине русская печь, над ложем протянута веревка с занавесками.

Глаза смыкались. За окном было темным-темно, словно стекла закрасили черной краской. Но я как-то постеснялся лечь в хозяйскую постель. Я снял с вешалки старый полушубок и расстелил его на печке. Потушил лампадку и оставил её на полу. Забираясь на ложе, я рассыпал весь табак. И теперь весь белый бок печи был испачкан темным порошком. Не знаю, что я скажу хозяевам.

Я устроился поудобнее на печи, подоткнул под голову валик, задернул занавески и тотчас провалился в сон.

Проснулся я как-то вдруг, словно от залпа пушки. За окном трещали кусты, будто медведь продирался сквозь них. Мне стало не по себе – ведь хозяева не будут ломиться через кусты. Но я быстро успокоился. Если это и вправду медведь, ему не войти в дом.