Шлепки приближались к моей кровати. Я готова была уже заорать. И вдруг – бах, кто-то рухнул на мою подушку.

С ужасным воплем я подпрыгнула на кровати и бросилась к выключателю. Щелчок и свет вспыхнул, озарив всю комнату. На белой наволочке темнела огромная черная ночная бабочка.

Я рассмеялась. Прислушалась, не разбудила ли Аську. Нет, похоже она не проснулась.

Я подняла подушку вместе с бабочкой, поднесла к открытой форточке и ударила по другой стороне. Бабочка не хотя улетела в темноту. Я отряхнула с наволочки темную пыльцу, которую она мне оставила, перевернула подушку и выключив свет, улеглась. Ну и бабочка. Умудрилась меня так напугать.

И тут мне вспомнился один случай. Когда я была маленькая и мы гостили у бабушки в деревенском доме. Мне было лет десять, и я ночью пошла на кухню попить. Коридор был темный длинный. Я не знала, где включить свет. Я шла и всматривалась в полумрак. Света из моей комнаты хватало, чтобы пройти только половину коридора, а дальше тьма. Я шла на ощупь. Вот я переступила порог темной кухни и замерла. Стала шарить рукой по стене в поисках выключателя – и вдруг наткнулась на чью-то ладонь. Помню, что она была маленькая, не больше детской, и ужасно волосатая. Ну и крику же я тогда подняла. Разбудила весь дом. Везде включили свет и естественно никого не нашли. До сих пор мурашки по коже от этого воспоминания…

***

Мошкара лезла в глаза и уши. Илья расчесал себе уже всю шею, надвинул капюшон ветровки до самых бровей, спрятал подбородок в ворот старого свитера, но это мало спасало. От свитера несло едким дымом. Вчера он в нем жег за деревней мусор, найденный в лесу. Илья вспомнил горящую человеческую ногу в кроссовке и поморщился.

Цок-цок-цок. Старая лошадь запряжена в телегу. Перестук копыт раздается по всей округе. Дед Иван в соломенной шляпе нахмурился, держит поводья, почти не понукает. Дядя Игнат молчит, курит и совсем не обращает внимания на комаров. Серая дымка поднимается с травы и почти скрывает телегу и сидящих. Под брезентом на самом дне телеги лежит связанный козленок. Он егозит, возится, пытается высвободится.

Когда миновали поле и въехали в густой лес, дядя Игнат выбросил сигарету и стал всматриваться вдаль. Из-за дождливого дня туман шел стеной. И только наверху на фоне блестящего звездного неба темнели острые пики елей и пушистые верхушки сосен.

Цок-цок-цок. Илье всё время казалось, что за ними едет ещё кто-то и он всё время оборачивался.

– Да не вертись ты, – проворчал дед Иван.

– Как-будто за нами едет кто, – тихо проговорил Илья.