— Настоящий янаги?

— Тебя не проведёшь. — кивнул Тимур.

Янаги — это специальный японский нож для сашими.

— Что за гравировка на лезвии?

— «Окина Кокку». Можно сказать, это дальний родственник твоего ножа.

— Правда?

— Ага. Дзюмпей был родственником Тадоши Хиторо. Насколько мне не изменяет память — троюродным племянником.

— Ты настолько углублён в историю… Уважаю.

— Хочешь узнать, как пользоваться инструментом — узнай, для чего его создавали наши предки. Ты хоть представляешь, сколько людей ежедневно используют ножи неправильно? А сколько из них работают в заведениях… О, друг. Это катастрофа.

— Если ты такой спец, то почему я не видел тебя в первой десятке на отборочном туре?

— Не повезло с заданием и арбитром. Такое бывает. К тому же… Не сказать, что я сильно гонюсь за медалями. Моё кулинарное кредо — готовить так, чтобы дух захватывало. И сегодня я хочу тебе это продемонстрировать.

— Что ж, мальчики! Вижу, что определённая химия между вами установилась. — улыбнулась Ирина-сан: — А значит, я ухожу на йогу. Сильно не буяньте! Зал должен оставаться в чистоте.

— Я проконтролирую. — холодно произнёс Тимур: — Не стоит беспокоиться.

— Чудесно! Всего доброго. — кивнув, Госпожа Багрина поспешно покинула зал.

— Почему она приготовила для меня отядзукэ? — уточнил я: — Разве Ирина-сан не заинтересована в победе своего заместителя?

— Заинтересована. — Тимур улыбнулся так, как это обычно делают хладнокровные убийцы: — Просто сегодня я покажу тебе, что баллы — это далеко не всё!

— Покажешь мне блюдо, которое собираешься готовить?

— Его основу. — загадочно ответил парнишка и… вытащил из кармана пиджака огромные очки: — Прости… Прежде, чем мы начнём, мне нужно немножко поправить глаза.

— О как…

— Готово! — все ледышки и опасность Тимура, как рукой сняло. Теперь передо мной стоял просто высокий рыжий ботаник в нелепых… я бы даже сказал — карикатурных очках. И выглядел максимально безобидно: — Перед нами филе морского окуня! Идеально свежее. Не спрашивай откуда. У меня свой человек на рынке. Привозят утром. И я забираю в шесть.

— В шесть утра? — переспросил я: — То есть… Настолько свежая⁈

— Смотри. — Тимур разрезал мясо окуня вдоль волокон.

— Обалдеть…

— Продолжим.

За свою поварскую карьеру я много раз видел, как режут рыбу. Но то, что сделал Тимур… Это было одно движение, начатое где-то у основания клинка и доведённое до самого кончика. Без «эффекта пилы», без нажима и без второго прохода.

Нож буквально проплыл сквозь мякоть так, будто она была водой, а он — лунным светом. Ломтик отвалился сам. Идеально ровный, с зеркально-гладким срезом, на котором не было ни единой рванины или раздавленного волокна.