Солнечные лучи обливают некогда тёмное небо светло-голубой глазурью. Последние звёзды прощаются, а тусклый полумесяц неспешно уходит на покой. Восхитительно!

Потом пришла рыба. Такая чистая, сладковатая и с той морской ноткой, которая не бьёт в нос, а разворачивается медленно, как парус небольшой яхты. И только следом — сам соус.

Теперь понятно, почему Тимур стал заместителем Главы. Парень своё дело знал. Такая восхитительная и тонкая техника…

Соус был не сбоку от рыбы. Он буквально запечатался внутри неё. Его привкус не спорил с окунем и не пытался его перекричать. Он шёл под ним, как глубокий бас внутри мелодии… Дымный, чуть горьковатый от того обугленного порея, чуть сладкий от чая и солёный ровно настолько, чтобы всё это связать в единое целое. Это был не соус к рыбе. Это была рыба, рассказанная другими словами. Как будто окунь всю жизнь хотел что-то объяснить, и Тимур, наконец-то, дал ему такую возможность!

Это было не просто вкусно. Это было на очень высоком уровне. Я жевал медленно и чувствовал, как лопаются на языке те самые целые клетки, о которых говорил Тимур. И в каждой был крошечный взрыв морской воды, свежести и жизни. А в глубине, дымным послевкусием, оставался ходзичи, который держался ещё очень долго. Это как запах костра, который держится на одежде, когда ты уже вернулся домой после шашлыков.

Положив палочки на край тарелки, я откинулся на спинку стула. Мне не хотелось есть второй кусок сразу. Я желал, чтобы этот вкус побыл со мной ещё немного…

Тимур снял очки, а затем внимательно посмотрел на меня. Он не улыбался и не торжествовал. Рыжий замглавы просто наблюдал. Почти, как учёный, что создал новую химическую реакцию.

— Ну? — спустя минуту спросил Тимур.

— Это очень хорошо! — честно ответил я: — По-настоящему хорошо, Тимур.

Он чуть наклонил голову. Ни капли самодовольства. Только внимание.

— Спасибо за правду. А теперь скажи, что не так.

— Что? — удивился я.

— Ты повар. Хороший повар всегда чувствует, где «швы». Скажи, где ты видишь «шов»?

— Хм-м… — я снова взял ломтик. Но на этот раз тот, что не был опалён, а затем попробовал:

— Соус чуть-чуть перекрывает сырую рыбу. На опалённой всё идеально — дым к дыму. А на сырой… ей нечем ответить на горечь порея. Она слишком нежная. Соус её немного глушит.

Что-то дрогнуло в лице Тимура. Едва заметно. Краешек рта… Уголок глаза.

— Да. — тихо ответил он: — Я знаю. Я вожусь с этим третий день. — Тимур выдержал задумчивую паузу: — Мало кто это чувствует. Ты — второй человек, который сказал мне про это. Первым была Ирина-сан.