Они молча наблюдали. Галя и Аля не скрывали восхищения. Мишель и Майлз выглядели заинтригованно-недовольно-возмущенно-подавленными. Сам бог не знает, какие эмоции они испытывали на самом деле. А Симонов был задумчивым. Как будто, он учёный и сейчас перед ним творилось открытие нового физического закона, который полностью разрушал его научную теорию.

Тем временем Колян накрыл миску с тестом полотенцем и поставил её к тёплому боку тандыра — туда, куда шло мягкое тепло. Там тесто явно поднимется быстрее.

Затем настало время начинки.

И вот тут я увидел, как Колян работает с перцем.

Он не отсчитывал обороты мельницы, как это было у Теньшиной, а просто достал пригоршню целых горошин, высыпал их на сухую раскалённую сковороду и стал прогревать.

По арене тут же поплыл аромат. Он серьёзно отличался от того, что был у Славика. Она использовала необработанный перец. И аромат получился острым, свежим и колючим. А Колян обжаривал перец. От высокой температуры горошины начали раскрывать свой потаённый потенциал. А именно — тёплые, смолистые, почти древесные, дымные ноты, аромат, от которых щекотал в носу.

— Он раскрывает перец жаром… — прошептала Зиночка, и в голосе её была уже не тревога, а азарт: — Обжаренный перец пахнет совсем иначе. Глубже. Древеснее. Сложнее!

— Но секрет не в этом. — ответил я: — Кроме аромата — обжаренный перец имеет более насыщенный вкус. Даже если он воспользуется мельницей и сделает перец мелкодисперсным — вкус всё равно будет максимально насыщенным. Только вот… Сдаётся мне, что это ещё не всё.

Однако Колян отказался от мельницы. Он ссыпал прогретые горошины в ступку и начал толочь пестиком. Колян толок их до неровного помола, где были и почти в пыль стёртые частицы, дающие ровную остроту, и крупные осколки, воспроизводящие взрывы аромата. Стук пестика о ступку разносился по арене, как барабанный ритм!

— Что ты творишь, негодяй… — Мишель обиженно насупилась: — Ты играешь не по правилам, гадкий мальчишка!

— Что⁈ — Зиночка с непониманием посмотрела на меня: — Что она такое говорит?

Однако Славик, которая стояла рядом с арбитрами — тут же прекратила самодовольно улыбаться.

— Мишель сделала комплимент. — пояснил я.

— Комплимент⁈ — миниатюрная бухгалтерша схватилась за хвостики: — Как её понимать⁈

— Как хочешь. Она экстра. Ты же училась с Амелией?

— Она не настолько… «экстра».

— Тем не менее.

Колян понял, куда дует ветер и снова добродушно улыбнулся.

— Моё поварское кредо… — начал он, глядя на насупившуюся Мишель: — Создавать блюда, которые покоряют сердца.

Миниатюрная экстра ничего не ответила. Лишь скрестила руки на груди и недовольно отвернулась.