— Ты прав, Вов. Витька — хороший парень, талантливый, не спорю. Но он всё же ещё не так опытен, как хотелось бы. Особенно для дуэли с Николаем Барановым. Коля — это не просто наглый ублюдок, он ещё и весьма… призовой боец. Дуэль назначена на довольно крупную сумму. Очень крупную. И, честно говоря, нам эти деньги очень нужны. Витя, он… он не так сильно думает о деньгах, как о чести. А я… мне немного неловко признаваться, но у нас сейчас такие финансовые затруднения, что… ну, сам понимаешь. Если Витя проиграет, мы останемся ни с чем. А ставки… ставки очень высоки.

Я фыркнул, отчасти от удивления, отчасти от иронии ситуации. Дуэль из-за оскорбления, которая оборачивается финансовыми проблемами, — это уже не просто интриги, это какой-то фарс.

— Понимаю, Ир, понимаю. Неловко, конечно. Ха!

Моя улыбка стала шире, а в глазах, наверное, заплясали черти. Я смотрел на Иру, а видел в её глазах отражение плана, что уже начал выстраиваться в моей голове. Плана, в котором Николай Баранов станет ещё одной ступенькой к моей цели.

— Вов… ты… ты единственный, кто может нам помочь! Пожалуйста, когда всё это закончится, я смогу отплатить тебе. Деньгами, услугами… чем угодно. Я не забуду этого.

— О, Ира, — я снова потянулся на сиденье. — Мы ещё поговорим о твоей благодарности.

* * *

Арена предстала передо мной во всей своей нелепой красе: обычное футбольное поле, наспех окружённое высокими, но явно временными ограждениями. Никаких тебе гладиаторских атрибутов, никакого пафоса. Отдельный неприметный вход, за которым следовал спуск под землю.

Воздух здесь был сырым, пропитанным запахом металла и прелой земли. Странное ощущение: будто проваливаешься в сырой подвал, а не идешь на дуэль. Внизу нас встретила группа людей в одинаковой слегка нелепой форме: явное подобие частной охраны, но без видимой выправки. Их лица были безэмоциональными, а их взгляды скользили по мне с одинаковой скукой, будто я был очередной пылинкой в их стерильном мире.

Пространство, куда нас провели, напоминало не арену, а скорее гигантскую клетку, обнесённую прочным прозрачным материалом. Я даже постучал по нему — гулкий, глухой звук.

Высота ограждения достигала потолка, создавая полное ощущение замкнутости. Внутри, уже как будто разыгрывая свою драму, находились восемь человек. Первым, кого я узнал, был Витя — бледный, но с упрямо сжатыми губами. Рядом с ним стояла Люда, её глаза, красные от слез, были прикованы к Вите. Была и ещё одна девушка, чьё лицо казалось мне смутно знакомым, но в тот момент не вызывало никакого интереса.