— Знаешь, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от фиолетовой взвеси в легких, — у меня тут один теоретический вопрос назрел. Чисто для общего развития.

Аранис не повернул головы. Его плечи, затянутые в темную кожу, были напряжены, как тетива.

— Предположим, — я кашлянул, — у одного, совсем неопытного господина, есть навык. Навык, позволяющий заключить контракт с… ну, скажем, могучей тварью. Но в правилах черным по белому сказано: владеешь только одной такой тварью. Старая должна… освободиться. Аннигилироваться. Прекратить быть.

Холодный взгляд эльфа скользнул по мне.

— И вот этот господин, — ускорился я, — находит ядро для очередного монстра. Допустим, Жигано. И использует его. По всем канонам жанра, его текущий спутник, благородный и всем полезный эльф, должен был бы тут же испариться в облачко системной пыли. Но! — я поднял палец, стараясь придать лицу выражение научного задора. — Эльф, как ни в чем не бывало, продолжает шагать рядом, источая ауру смертельной скуки. А в списке призванных у господина красуются аж два имени. Вопрос: куда смотрела Система?

Мы прошли еще с десяток шагов в гробовом молчании. Хруст лилового вереска под ногами звучал неприлично громко.

— Возможных объяснений три, — наконец проговорил Аранис. Его голос был ровным, без эмоций, как поверхность лезвия. — Первое: твой «Жиган» — не существо, а неодушевленный предмет, пусть и наделенный примитивной волей. Камень с дурным характером. Контракт с ним не равен контракту с разумной сущностью. Система отнесла его в другую категорию. В мусорную корзину твоих способностей.

— Ого, — выдавил я.

Мысль о том, что я связал себя магическим договором с булыжником, была одновременно унизительной и странно успокаивающей.

— Второе, — продолжил эльф, — место. Эта Пустошь — аномалия. Правила здесь искажаются, как свет в этом тумане. Возможно, твой навык сработал с ошибкой. И теперь ты носишь в себе бомбу с двумя фитилями, которая может рвануть в любой момент, стирая с реальности либо меня, либо твоего нового «друга», либо, что более вероятно, тебя самого.

От этой перспективы у меня похолодело в животе.

— И третье? — спросил я почти шепотом.

Аранис наконец остановился и повернулся ко мне. В его светлых глазах я увидел не гнев, а что-то похуже — ледяное, бездонное разочарование.

— Третье, — сказал он, отчеканивая каждое слово. — Система не ошиблась. У Жигана никогда не было души, и ты заключил контракт с пустышкой. С его телом. Твоя система… просто… проигнорировала противоречие.

Он пошел дальше, оставив меня стоять в облаке ядовитых спор. Его молчание теперь было громче любого крика. Я сглотнул комок в горле, на котором смешались привкус меди и осознание полнейшего, беспросветного идиотизма.