— Ира? — сорвалось у меня само собой. — Ты как, блин, здесь оказалась?

Ее губы дрогнули, но звук, который послышался в ответ, был похож на скрежет камней под землей, сложенный в подобие речи.

— Стой… Уйди… Или станешь частью Тишины…

Голос был ее, но словно пропущенный через десяток испорченных динамиков. Аранис выдвинулся на полшага вперед, его клинок уже был в руке, излучая синеватое свечение, режущее липкий полумрак.

— Частью чего? — уточнил я.

Мое сердце билось ровно и часто, как барабан перед атакой. Страха не было — был чистый, холодный расчет. Один эльф-воитель, один я с парой кинжалов и сомнительным боссом в загашнике против четырех нечто.

— Она говорит на языке Пустоты, — голос Араниса был тихим. — Она не твой человек. Она — мусор.

Тени вокруг Иры вздрогнули и ринулись вперед, скользя, а не шагая. Бой начался в одно мгновение. Первая тень метнулась на меня, её руки приняли форму пик. Стали, продолжением конечностей, так сказать.

Я рванулся навстречу, включив «Стремительность». Мир замедлился. Я присел, позволив тени пронестись над головой, и бритвенным ударом левого кинжала рассек ее по центру. Клинок прошел будто сквозь густой дым, и существо с шипением распалось. Но в тот же миг вторая тень обернула свои конечности в цепь и, каким-то макаром опутала мое запястье. Ледяной ожог прошел по коже. Справа Аранис, двигаясь с убийственной, почти небрежной грацией, расправился со своей целью — его клинок описал сложную дугу, и тень застыла, а затем рассыпалась на тысячи ледяных осколков.

— Не давай им форму! — крикнул он, отскакивая от удара третьего создания.

— Частью Тишины, — неожиданно ответила на мой вопрос Ира, или то, что было Ирой. — Она ждет. Она всегда ждет.

Аранис не дал времени на философские размышления. Его клинок, холодное сияние в этом гнилом полумраке, стал центром бури. Он вновь сошёлся с третьей тенью, которая пыталась обвить его ноги черными, жидкими щупальцами. Но эльф был слишком быстрым, слишком точным. Взмах — и щупальца, отсеченные, испарились с шипением, как вода на раскаленной плите. Тень отступила, сливаясь с темнотой арки.

Я, не отрывая взгляда от Иры, ударил кинжалом, пытаясь освободить запястье от цепи второй тени. Ледяная боль пронзила руку, но «Стремительность» давала мне преимущество — я видел, как черная субстанция медленно, словно тягучая смола, пыталась затянуть мою кожу внутрь себя.

Левый кинжал вонзился в цепь. Не металл, а что-то упругое и холодное сопротивлялось. Я выкрутил руку, почувствовав, как связь рвется — и тень, потеряв форму, рассыпалась в клубящийся черный туман.