— Ира! — я крикнул, отскакивая к обломку колонны. — Вспоминай! Ты не это! Ты не эта черная дрянь!

Но ее глаза, пустые и глубокие как колодцы, лишь медленно повернулись к мне. Губы снова дрогнули:

— Тишина… уже внутри. Она… удобная.

В этот момент Аранис, расправившись со своей тенью, резко повернулся — и я увидел, как из самого темного угла руин, из трещин в скале, из черной воды озера за нашей спиной, начало вытекать новое движение. Не две, не три — пять новых фигур, каждая более плотная, более оформленная, чем предыдущие. У одной были когти, у другой — шипастые плавники на спине, у третьей — несколько глаз, мерцающих в капюшоне как звезды в болотной жиже.

— Владелец этого гадюшника явно решил, что мы недостаточно развлекаемся, — процедил я, перехватывая кинжалы.

Усталость уже копилась в мышцах, но адреналин «Стремительности» гнал ее в дальний угол.

Первая из новых тварей, с когтями, ринулась на меня. Она была быстрее. Я выкрутил своё тело на максимум — мир стал замедленным, но даже в этом замедлении когти пронеслись в сантиметре от моего лица. Я ушел в бок, правый кинжал вонзился в боковую часть тени, но не пробил — субстанция была плотной, как старое дерево.

Когтистая тень отшатнулась, но не распалась. Вторая, с шипами, уже летела на Араниса. Эльф встретил ее клинком —сияние встретилось с черной, маслянистой массой, и шипы, словно живые, попытались обвить его руку. Аранис крутанулся, отсек один шип, но два других впились в его плечо. Он не закричал — лишь резко вырвался, оставив на шипах клочья своей темной кожи.

— Они адаптируются! — его голос был сдавлен, но четким. — Не дай им изучать тебя!

«О как! Классный совет, эльф!»

Третья тень, с мерцающими глазами, не атаковала сразу — она стояла, наблюдая.

Четвертая и пятая одновременно пошли на меня — одна низом, пытаясь обвить ноги, другая — высоко, ее черные, безформенные руки стали острыми как пики. Я прыгнул назад, на обломок колонны. Кинжалы работали почти автономно — левый отбивал низкую атаку, правый пытался пробить пику высокой тени. Но они были упругими, живучими.

Аранис, отбиваясь от шипастой и когтистой, крикнул:

— Они бесконечны! Источник — она!

Я взглянул на Иру. Она сидела, раскачиваясь, и черные жилы теперь пульсировали по всему ее телу, будто корни. Из ее спины, из темных линий на коже, медленно вытекали новые тени — не оформленные, просто черные струйки, но они сразу тянулись к ближайшим тварям, усиливая их, делая их плотнее.

Мы бились, отходили, бились снова. Клинок Араниса уже не просто резал — он замораживал, и тени, покрытые ледяной коркой, становились медленнее, но не исчезали. Мои кинжалы оставляли на них лишь черные, мгновенно затягивающиеся раны. Усталость накапливалась — дыхание стало тяжелым даже в режиме «Стремительности», а в животе, рядом с холодным комком Жигано, начало зудеть предчувствие: мы не справимся. Не здесь. Не сейчас.