И тени ответили.

Из них, будто рождаясь в мучительных судорогах, стали подниматься фигуры. Сначала одна, затем три, пять. Серые эльфы. Точные копии тех эльфов, что я видел у Жигано и в том проклятье Белого разлома!

Их было шестеро. Они были пепельными, полупрозрачными, с теми же пустыми глазами, в их руках мерцали такие же клинки, как и раньше. Они не издавали ни звука, не координировались криками. Они просто двинулись вперёд, и началась бойня иного порядка.

Это не был хаос схватки. Это был хладнокровный, молчаливый разбор. Прикольный, к слову!

Серые двойники сошлись с чёрными тенями, и там, где клинки Араниса лишь замедляли их, пепельные лезвия входили в маслянистую плоть без сопротивления. Они не резали и не рубили. Они стирали.

Тени, поражённые ими, не распадались на части и не шипели. Они просто тускнели, теряли форму и рассыпались в беззвучный серый прах, который тут же рассеивался. Шипастая тварь, пытавшаяся обвить одного из двойников, коснулась его пепельной кожи — и её шипы обратились в пыль, а следом за ними исчезла, и она сама. Когтистые тени атаковали с яростью, но их удары проходили навылет, не причиняя копиям вреда, в то время как ответные удары стирали их с лица этого подземелья.

Аранис, на мгновение застывший, наблюдал за этим с ледяным, почти профессиональным интересом, отбивая редкие атаки прорывавшихся к нему тварей. Тень двойник, сражавшийся рядом, как мне показалось — был зеркальным отражением Араниса — та же грация, те же смертоносные дуги клинка, но без тени усилия или эмоции. Это было забавно.

Эльфа знатно раздражала копия его движений у «грязи».

Я рванулся сквозь строй, пользуясь моментом. Моя цель была одна. Серые копии расчищали путь, беззвучно и неумолимо растворяя в ничто всё на своём пути. Я видел, как глаза Иры — нет, того, что в неё вселилось — наконец отразили нечто, кроме пустоты.

В них мелькнуло смятение, а затем холодная ярость. Черные жилы на её теле вздулись, и из неё хлынул новый поток тьмы, более плотный, более агрессивный. Он сформировал вокруг неё подобие кокона, из которого стали вырастать новые чудовища — больше, уродливей, с множеством конечностей и пастей.

Но Жигано, стоявший неподвижно в эпицентре, лишь слегка наклонил голову. Ещё больше серых нитей вырвалось из него, вплетаясь в саму ткань реальности руин. И из теней этих новых монстров, из мрака за аркой, из чёрной воды поднялись новые пепельные воины. Их стало двенадцать. Потом двадцать.

Они окружили кокон, не атакуя его, а начиная методично, как хирурги, снимать слой за слоем. Их клинки работали, стирая наступающую тьму быстрее, чем та могла регенерировать.