Он провёл ладонью по полированной поверхности стола, будто стирая пыль с карты невидимых владений. Вероятности расходились веером, но несколько нитей оставались упрямо прочными, почти осязаемыми.

— Война закончилась, — повторил он, на этот раз обращаясь к Валлеку и Крогу. — Где Громов?

Дмитрий Крог, ёжась под этим вопросительным взглядом, развёл руками.

— Технически, Игнатий Сергеевич, мы прочесали всё. Завалы, подземные ходы, которые удалось найти. Ни тел, ни следов организованного отхода. Только… пустота.

Валлек оторвался от окна и сделал несколько шагов по комнате, его молчание было напряжённым, мыслящим.

— Может, была и третья сторона? Тот, кто обладает авторитетом, чтобы ставить такие условия и гарантировать такое… исчезновение?

Игнатий Сергеевич медленно встал. Он подошёл к одной из полок, где среди исторических справочников и технических отчётов стояли несколько старых, толстых папок с рукописными пометками на корешках.

— Дмитрий, выйдете пожалуйста.

Дмитрий Крог замер на мгновение, его лицо выразило столь красноречивую смесь недоумения и «лёгкого ахера», что даже маятник часов, казалось, сбился с ритма. Но дисциплина, сработала быстрее мысли.

Он лишь кивнул, резко, почти по-военному, и вышел, притворив за собой тяжёлую дверь с мягким, но окончательным щелчком. В кабинете воцарилась новая тишина — уже не тягостная, а сосредоточенная.

— Третья сторона, — произнёс Игнатий Сергеевич, возвращаясь к столу, но не садясь. Он смотрел на эстонца, вживляя в тот взгляд всю тяжесть неозвученных подозрений. — Крог, выполняя свой долг информирования, доложил об инциденте в его особняке очень серьёзным людям. Мы перехватили его донесение, но… пропустили дальше. Так было надо. В том донесении он чётко указал: Александр Громов ликвидировал своего дядю, Савелия Громова. Не в пылу боя. Убил, после чего убрал следы с противоестественной, пугающей тщательностью.

Валлек медленно покачал головой, его скуластое лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плавала тень несогласия.

— Слишком прямолинейно, Игнатий. Эти «серьёзные люди»… если бы они вмешались, мы бы уже обсуждали не исчезновение, а официальные похороны с оркестром и последующим закрытием всего нашего направления. Громов для «Ладоги» — уникальный ресурс. Да, нестабильный. Да, почти неуправляемый. Но ключевое слово — «почти». Высшее начальство это понимает. Они не стали бы его просто изымать, создавая такой шум. Нет. Там, в особняке, произошло что-то иное. Что-то, что вынудило или позволило Громову и Барановой… выпасть из всех вероятностей. Не изъяться, а именно выпасть.