— А если, — только было начала она, но тут же осеклась.

В целом, посыл был понятен.

— Если я не вернусь через неделю… то: Дима берёт бизнес, Ус — безопасность. Охотники — на тебе.

Она подняла на меня глаза. В них была та самая слепая преданность, от которой мне становилось не по себе. Но сейчас в ней читалось и нечто иное — страх. Не за себя. За меня.

— Я обещаю, господин. Но вы вернётесь. Я… мы будем ждать.

«Как трогательно, — хихикнул Тишина. — Прямо ромком про мафию и апокалипсис. Ты уверен, что не стоит переспать с ней на прощание? А то вдруг это последний раз?»

— Тишина, я тебя отключу, — мысленно огрызнулся я.

* * *

На третьи сутки, ровно в 00:00, зазвонил телефон. Звонил Игнатий.

— Пора. Выезд через час. Машина ждёт у ворот.

На улице меня ждал не Вася, а бронированный «Урал» с эмблемой «Круга». Ус стоял у ворот, прямой и неподвижный, как обелиск. Катя стояла чуть поодаль, закутанная в тёплый плащ. Дима курил в сторонке, нервно выдыхая пар в морозный воздух.

— Удачи, брат, — Дима бросил окурок в снег и протянул руку. — Не подохни. А то я сожру твой бизнес и продам особняк индийцам под храм Кармы.

— Попробуй только, — я крепко пожал его ладонь.

Ус молча кивнул. Катя шагнула ко мне, быстро, как нападающая змея, коснулась губами моей щеки — холодно, коротко, по-солдатски и отступила.

— Возвращайтесь, господин, — сказала она тихо.

Я кивнул, запрыгнул в кабину «Урала», и машина рванула с места, разрезая ночную тьму прожектором фар.

Дорога до Гатчины заняла пять с половиной часов. Водитель, молчаливый громила из «Круга», гнал по пустой трассе, не разбирая дороги. Я сидел на заднем сиденье, закрыв глаза, и прислушивался к Золотой Нити.

Чем ближе мы были к Гатчине, тем сильнее она вибрировала. И с каждым километром к этой вибрации примешивалось что-то новое. Чужое. Наглое. Дикое.

«Чувствуешь?» — спросил Тишина.

— Чувствую, — мысленно ответил я. — Там кто-то есть. И он ждёт меня.

Мы въехали в Гатчину на рассвете. Город вымер. Полиция и ОГО оцепили огромный квартал вокруг Приоратского дворца. Наш «Урал» беспрепятственно проехал через все кордоны.

Мы въехали в Гатчину на рассвете. Город вымер. Полиция и ОГО оцепили огромный квартал вокруг Приоратского дворца, отгородив его бетонными блоками и колючей проволокой так, словно внутри проходил самый депрессивный музыкальный фестиваль в истории. Наш «Урал» беспрепятственно проехал через все кордоны — здоровенная эмблема «Круга» на лобовом стекле работала лучше любого пропуска, заставляя огошников вытягиваться по струнке и нервно отдавать честь.