Но ничего этого не было.
Ни серы. Ни ветра. Ни холода. Ни тепла.
Я моргнул, ожидая, когда глаза адаптируются. Потом моргнул ещё раз. Потом открыл глаза настолько широко, насколько позволяли веки, и активировал усиленное восприятие, ожидая увидеть контуры мобов или руины.
Ничего.
Абсолютно, тотально, непробиваемо ничего.
Мир, в который я попал, не был тёмным. Тьма — это цвет, это отсутствие света, это то, к чему можно привыкнуть. Это было что-то другое. Это была пустота. Густая, осязаемая, материальная пустота, в которой отсутствовала сама концепция света.
Вокруг не было ни неба, ни земли под ногами (хотя я явно на чём-то стоял), ни стен, ни потолка. Если Ледяные Пустоши были трупом мира, то это было… то место, куда трупы сбрасывают.
«Тишина, — мысленно позвал я, чувствуя, как по спине бежит капля холодного пота. — Ты это видишь?»
«Вижу, — голос в голове был напряжённым, как струна. — А точнее — не вижу.»
Я стоял в кромешной, абсолютной тьме, не видя даже кончика собственного носа, и единственное, что я слышал — это стук собственного сердца. А потом, где-то далеко-далеко, в этой непроглядной черноте, что-то тяжело, шагнуло с характерным хрустом.
Глава 3
Тот самый хруст. Звук, с которым ломается не кость, а сама реальность. В абсолютной, непроглядной пустоте он прозвучал так, словно кто-то наступил на хрустальную вазу размером с Вселенную.
Я застыл в боевой стойке, сжимая кинжалы. Вокруг не было ни зги. Даже моё зашкаливающее Восприятие возвращало мне лишь пустоту. Я не видел своих рук, хотя чувствовал рукояти. Не видел пола, хотя стоял на чём-то твёрдом.
— Тишина, мы умерли? — мысленно спросил я, стараясь не паниковать. — Это та самая световая трубка в конце туннеля, только для дебилов?
«Нет, хозяин. Это не смерть. Смерть пахнет аммиаком и тленом. А тут пахнет… озоном и дешёвым женским парфюмом. Странная комбинация».
— Озон и парфюм?
И тут же пустота вокруг дрогнула. Не темнота — именно пустота, словно кто-то щёлкнул пальцами, включая свет в гигантском кинотеатре.
Мир проступил резко, как проявленная фотография. И я, честно говоря, пожалел, что не остался в темноте.
Передо мной раскинулся город, но не такой, каким его показывают в фэнтези-книгах про эльфов с их белыми башнями и поющими деревьями. Это был… ну, если бы Питер скрестили с Мордором, а потом заставили убрать улицы домовых-коммунистов.
Огромные здания из чёрного стекла и обсидиана взмывали в мутное, багровое небо, где вместо облаков медленно вращались серые спиральные вихри. Неоновые вывески, написанные рунической вязью, мерцали ядовито-фиолетовым и зелёным светом на фасадах небоскрёбов. Магистрали из чёрного асфальта, парящие мосты, перекинутые между крышами, и… трафик. Самый настоящий, долбаный трафик!