Я смотрел на то, как Аранис бессильно опускает руки, понимая, что его магия бесполезна. Как Жигано роняет рукоять от молота, понимая, что его сила ничего не значит. Как Катя истекает кровью, но не сдвигается с места, прикрывая Машу. Как Ус методично перезаряжает гранатомёт, хотя и понимает, что это равносильно попытке остановить цунами плевками.
Рядом со мной Алина шептала что-то на языке Обратных Разломов. Чёрные нити обвивали её руки, дрожа, как натянутые струны. Она пыталась открыть Разлом — маленький, едва заметный, достаточно, чтобы хотя бы эвакуировать Машу. Но нити рвались одна за другой, как паутина на ветру. Хаос не мог пробиться сквозь этот белый порядок. Порядок Эпсилона был тотальным, абсолютным, вездесущим. Он не оставлял места для хаоса. Для свободы. Для нас.
Горькое осознание накрыло меня с головой, окатив ледяной волной бессилия. Мы сражались не с обычным врагом. Не с существом из плоти и крови, которое можно убить, отравить или обмануть. Не с Архитектором, который строит миры, и не с Куратором, который ими управляет.
Это была сама Система.
Она пришла зачистить вирус. Пришла стереть всё лишнее, вырезать опухоль, вернуть наш сломанный, непослушный мир в состояние стерильной, холодной правильности. И против этой силы наши умения, наши навыки, наша магия и наше оружие были абсолютно, тотально, бескомпромиссно бессильны.
Я вспомнил все свои победы. Насос. Ворона. Дарквуд. Сотни мобов, десятки квестов, бесконечные схватки на грани смерти. Каждый раз я находил выход. Каждый раз Искра Пустоты выручала меня, давала силу, превосходящую любую преграду. Но сейчас Искра молчала. Она не могла противостоять тому, что было старше, больше и мощнее, чем сама концепция силы. Как вирус не может победить иммунную систему целой планеты. Как искра не может сжечь океан.
«Саня, — Тишина в моей голове тихо всхлипнул. — Мы ведь не выкрутимся, да?»
Я не ответил. Я просто смотрел, как Эпсилон медленно поднимает свою геометрическую руку, готовясь нанести следующий удар. Удар, который сотрёт нас всех — вместе с нашими амбициями, страхами, надеждами и той самой Искрой, получив которую, я прошёл через ад.
Глава 18
Я стоял, будто прикованный к месту невидимыми рельсами, и наблюдал, как мои друзья падают один за другим. Каждый их шаг, каждое отчаянное движение, каждая попытка сопротивляться казались теперь до жалости хрупкими — словно тонкие нити, рвущиеся под тяжестью невидимой, безжалостной силы. Эпсилон не сражался. Он осуществлял санкцию. Он просто стирал нас из уравнения реальности.