Каменные брови богини разгладились. На ее белоснежном лице даже показалась некое подобие улыбки, пусть и угадываемое с большим трудом.

— Вот оно что? Что ж… — Статуя помедлила. — Ты хотел узнать о моих планах, Адриан? Они просты. Я желаю видеть Империю Эллинов сильной и независимой нацией. Местом развития и прогресса, во главе сильным лидером из моего Дома, который смог бы вести страну вперед. Разве это плохая мечта?

Я промолчал. Но, похоже, моего ответа и не требовалась. Статуя прошествовала обратно на постамент, только чтобы с последним гулким щелчком застыть на месте. Золотой свет затопил помещение, на мгновение меня ослепив, но тут же схлынул. Я бросил последний взгляд на каменную статую и, тихо ругнувшись, обеими руками схватился за горевшую шею. Больно блин, но оно того стоило.

В голове одно за другим проносились чужие воспоминания. Пока меня душили, я успел «Перемоткой Памяти» отыскать встречу каменной Афины и Гордиана, но, увы, только фрагментами. Не хватило времени. Зато теперь я точно знал сразу три вещи. Что моей отец все еще владеет Символом. Что его безумие лишь показное — хотя догадаться об этом было несложно. И что Афина велела своему прошлому протеже оставаться в тюрьме, пока не настанет нужный момент. Что за нужный момент, я так и не понял, а жаль.

Ну да ладно, еще успею.

— Эй! — Я подошел к закрытой двери и несколько раз врезал по ней кулаком. — Мне еще долго тут сидеть?

С другой стороны послышался неуверенное перешёптывание. Затем тяжелая поступь гвардейских сапог и, наконец, дверь распахнулась. В проеме возникла знакомая рожа капитана, который подозрительно смерил меня взглядом и кивком велел выметаться.

— Ну что… Архонт, — на подходе к главному холлу офицер с силой толкнул меня в спину. Теперь, когда Афина «заблокировала» мои способности, в охране не было нужды. Остался лишь сам капитан, лысый охранник и дядя — остальные конвоиры вернулись на свои посты. — Где теперь твои силы?

— Потратил на дохлых гвардейцев?

— Господин, не убивайте его, а! — жалобно попросил лысый стражник, заметив налившиеся кровью глаза офицера. — Меня же уволят за это. И бумаги переделывать придется.

— Кхм-кхм, — многозначительно кашлянул Марк Аврелий.

— И дяде его будет обидно, да, — совершенно не так понял многозначительный взгляд охранник. — Родная кровь, все ж.

Офицер только скривился. Сплюнул на пол и вышел, бросив напоследок:

— Посмотрим, как ты будешь шутить через месяц. «Яма» и не таких ломала.

Следующим подошел дядя.

— Надеюсь, заключение пойдет тебе на пользу племянник, — голос мужчины звучал холодно, но я видел нотку беспокойства в его глазах. — «Si vis vincere, disce pati».