Артемида снова обратила глаза на тюрьму. Громадное темное здание стояло тихо, и лишь редкие голоса гвардейцев, даже для нее едва различимые с такого расстояния, нарушали приятную ночную тишину.

Девушка выглянула в окно, где стояла душная летняя ночь. Артемида медленно подняла глаза выше и вздохнула. В темном небе ярко сияла полная белая Луна, источник ее силы. Такая прекрасная и такая… далекая.

Артемида отвернулась, чувствуя подступающий к горлу комок. Только хандры ей не хватало. Мир людей оказался гораздо интереснее, необычнее и притягательнее, чем она ожидала, но… Богиня скучала. Скучала по шумящим лесам Олимпа, скучала по мелодичному пению свиты нимф и дриад, скучала по свисту свежего ночного воздуха в волосах, когда запряженная ланями колесница со свистом рассекала небо.

Артемида дернулась, рывком возвращаясь из воспоминаний в реальную жизнь. Чуткий нос уловил едва различимый запах гари. Несложно понять, откуда он взялся. Артемида зашипела, мысленно проклиная Адриана и его «Все будет тип топ, дорогая. Никто даже не заметит, что я исчез» и свою веру в эти слова. Но стоило девушке поднять глаза, как все посторонние мысли мгновенно испарились.

Императорский дворец горел. Правое крыло — откуда они всего пару часов назад с боем прорывались наружу — полыхало словно яркий костер. Багровое платье лизало покатую крышу, снопы искр взметались в воздух один за другим и оседали вниз, на деревья парка, а во двор один за другим выбегали отряды гвардейцы, отлично различимые на фоне оранжевого зарева.

— М-м-м? — сонно пробормотала Мина, не раскрывая глаза. — Что… Происходит?

— Ничего. Спи дальше.

Артемида аккуратно вытащила из-под ребенка ладонь и распахнула дверь, готовая выскочить наружу. Подумав пару мгновений, богиня неохотно обернулась и мягко провела светящейся зеленым рукой по спине Мины. Девочка не проснулась. Только сладко причмокнула во сне и зябко поежилась, перевернувшись на другой бок.

Артемида кивнула сама себе. Метка Охотника. Теперь она всегда знала, где находится ребенок в любой момент.

В своем нынешнем состоянии богиня была способна лишь на три подобные метки. Одну она потратила на Аполлона, когда тот заявился в Академию за Адрианом, вторую на самого юношу, а третью девушка берегла на особый случай. Например, Тифона, если в их следующую встречу, богине бы удалось подобраться к монстру поближе. Или Ехидну… Не важно. На кого-то опасного и за кем точно следует следить. И… В итоге она потратила ее на ребенка. Просто чудесно.

Мысленно проклиная свою глупость, Артемида перебежала пустынную дорогу и, легко перескочив витой забор, бесшумно приземлилась на площади перед дворцом. Бегающие туда-сюда гвардейцы были слишком заняты пожаром, чтобы обращать на девушку хоть какое-то внимание. Артемида улыбнулась, бесшумной тенью скользнув к Имперской Тюрьме. Она чувствовала охотничий азарт. Поджог дворца точно не входил в их планы, а значит ситуация вышла из-под контроля. А это могло означать только одно — богине следовало вмешаться.