* * *

Мы бежали по крышам. Зеленый Символ Артемиды яростно сверкал в сумерках, освещая нам путь, пока мой черный равномерно пульсировал при каждом прыжке. Скрываться больше не было смысла, поднимающийся из храма черный дым мог означать только одно.

Нападение.

Звенящая тишина, ставшая неотъемлемым спутником за последние полчаса, испарилась ровно в тот момент, когда ошметки Проклятого разлетелись у наших ног.

Город… гудел. Яростно, надрывно. Повсюду слышались крики, звучали испуганные голоса и вой сирен, но… мы не обращали внимания.

Для меня с Артемидой мир свелся череде из прыжков. Один, второй, третий… Пока, наконец, крыши не закончились. За нашими спинами остался встревоженный город, а впереди… Впереди лежала дорога к храму.

— Вниз, — коротко скомандовал я, первым соскальзывая с крыши. Тихий хлопок за спиной подтвердил, что богиня последовала моему примеру. Не сговариваясь, мы вместе рванули вверх по холму, к дымящейся громаде храма.

— Убивают, боже! Помогите! Кто-нибу…

— Нет оборачивайся! Беги! Беги!

— Мама! Ма-а-амочка!

Бегущие вниз по склону паломники с безумными глазами, рыдающие дети до пяти лет, десятки простых жителей, словно испуганно стадо мчащиеся от опасности. И повсюду крики, грязь, застилавший глаза дым…

Вначале я как-то пытался огибать толпу, осторожничать… но уже через несколько секунд передумал и просто последовал за Артемидой. Девушка мчалась вперед, словно не замечая людей, кто встал у нее на пути…

Глаза богини оставались прикованы к храму.

Минута, и мы стояли у входа. На когда-то красивых мраморных ступенях сейчас, словно поломанные куклы валялись трупы прихожан, вперемешку охраной. Впрочем… Даже тут оставались выжившие.

— К-к-к-то т-т-такие?!

Прижавшийся спиной к монолитным стенам молодой охранник в окровавленной форме выпучил глаза и потянулся дрожащими руками к кобуре.

— Глаза разуй! Это «белые»! — рявкнул его более опытный коллега, седой ветеран со уродливым шрамом через все лицо, и с силой врезал идиота по ладони. Впрочем, особой необходимости в этом не было, так как пистолет юноши валялся на ступеньках в двух метрах от меня.

Я довольно хмыкнул и, подняв оружие, взвесил его в руке, после чего сорвал у замершего от шока охранника с пояса две обоймы и засунул себе в карман. Пригодится.

Внимательно наблюдавший за моими действиями ветеран только усмехнулся и довольно, даже одобрительно пригладил усы. Впрочем, стоило ему заговорить, в его голосе не звучало ничего кроме беспокойства.

— Уверен, что справишься, малец? — мужчина заглянул мне в глаза, словно пытаясь отыскать там намек на сомнение.