Глава 1
Есеня
— Есеня!
Резко дергаюсь, бьюсь затылком о дверь, а локтем — о кафельную плитку. Цепляясь пальцами за стену, поднимаюсь на ноги и разминаю шею, вытираю ладони о джинсы. Чёрт. Уснула.
Болдин летит по коридору, как метеор, не смотря на короткие ноги и огромный живот.
— Зайди ко мне! — бросает набегу и скрывается за поворотом.
Снова злой.
Слегка прихрамывая, двигаюсь вслед за ним, медленно, не торопясь. Растираю заспанное лицо ладонью, рука автоматически ныряет во внутренний карман кожаной куртки, пальцы находят маленький флакон коньяка. Дерьмо! Наощупь буквально пару глотков. По горлу разливается тёплый металл. Закидываю в рот жвачку. Вот и позавтракали.
— Доброе утро, Есеня, — со мной равняется молодой оперативник Лёха, с вечной небритостью и здоровой папкой, — Выспалась?
— Да, — говорю хрипло.
— Однажды я привыкну к твоей супер способности засыпать в самых неожиданных местах, — улыбается Лёха и сбавляет скорость, чтобы идти в моем темпе, — Хоть бы в кабинет вошла.
— Ключи потеряла, — я прочищаю горло.
— Я сначала подумал, что тебе плохо стало, — опер внимательно заглядывает мне в лицо, — Но Палыч сказал тебя не трогать.
— Да, лучше не трогать…
Мы останавливаемся у кабинета Болдина, я хватаюсь за дверную ручку и собираюсь войти, но слышу неуверенное блеяние за своей спиной.
— Есень…
Я оборачиваюсь, устало вздыхаю.
— А ты что вечером делаешь? — застенчиво мнется опер.
— Лёх! — смотрю на него обреченно, — Пиздуй, куда шёл…
Прохладная сталь опускается под натиском моей руки. Хлопаю дверью, делаю пару шагов и падаю в кресло напротив генеральского стола. Голова всё ещё гудит, сначала подпираю её кулаками, потом, повинуясь инстинктам — роняю вниз и бьюсь лбом о деревянную доску стола.
— На!
Рядом с ухом хлопает тяжелая папка, волосы разлетаются в разные стороны от бьющего потока воздуха. Вздыхаю и выпрямляюсь. Пальцы перебирают страницы, зрачки быстро бегают по буквам и фотографиям. Несколько минут изучаю стандартный том уголовного дела. Хм. Занимательно. Но почему мне? Дело закрыто.
— Серия, — для чего-то поясняет Александр Иванович, — Черненко вёл.
— Угу, — киваю, продолжая рассматривать протоколы.
— Четыре эпизода. Мужчины: от сорока пяти до пятидесяти пяти, больше никаких совпадений. Разный типаж, разные профессии, разная география, разный способ убийства.
— Но им всем нарисовали на лбу крестики… — щурюсь и смотрю в пустоту.
— Это те, что мы нашли, эпизодов может быть больше, — Болдин закатывает глаза.
— Ну, и? — бросаю вскользь и принимаюсь листать страницы, — Его же взяли. Кто он, маньяк?