— Как дела, Есеня Петровна? — спрашивает взволновано.
— В полном порядке. Завтра с утра продолжим, — отвечаю ровно и прижимаю блокнот к корпусу.
— Чаю? — его голос слегка дрожит.
— Благодарю, — произношу холодно, — В другой раз.
По коридору двигаюсь быстро, звуки шагов гулко пружинят от стены к стене. Начальник идёт рядом, расспрашивает о дороге, заговаривает зубы. Чего же это он так нервничает? Ещё один мутный тип.
Надо многое записать, пока впечатления яркие.
Обратный маршрут занимает меньше времени. Я забираю оружие и рюкзак , прохожусь по казенному двору и выхожу за ворота. На улице темно. Я глубоко вдыхаю, лёгкие наполняет прохлада, словно выталкивая изнутри вязкий осадок, оставшийся после разговора с Корневым. Достаю телефон, набираю номер шефа.
— Ну? — сразу рычит.
— Решил говнить, разговаривать не хочет.
— Вот с-с-сука, — цокает Болдин, — Намекала на возможный пересмотр дела, если сдаст подельника?
— Он не сдаст, это кто-то близкий, думаю он мог взять полную вину на себя, — протягиваю.
— Что планируешь делать?
— Мне нужно больше полномочий, Александр Иванович…
— Работай, Есеня, — одобрительно произносит Болдин.
Глава 5
Сергей Корнев
Шесть утра. В стальную дверь бьет дубина. Дежурный лениво орёт «Подъём!».
Я открываю глаза мгновенно, будто и не спал. Валяться здесь не положено — сажусь, спуская ноги на пол. Холод от бетона идёт вверх по ступням, напоминая, где я нахожусь, будто об этом можно забыть.
Далее — привычная рутина, привести в порядок сначала себя, потом помещение. Порядок вокруг держит порядок внутри.
Поднимаю матрас, ровняю его, сворачиваю, заправляю угол в угол, протираю стол, железную табуретку, решётку на окне и пол. Из-за стены доносятся привычные звуки: лязг ключей, шаги, голоса, кашель, вдалеке глухо гремит металлическая тележка. В половине седьмого завтрак. Через кормушку спускают миску. Сегодня — густая, как клей, овсянка, ломоть хлеба и чай в алюминиевой кружке. Запах ржавчины и кипятка сильнее, чем запах заварки.
Беру еду и сажусь за стол. Внутри — тишина. Я привык к этому вкусу утра: холод, металл, запах сырости, плесени и хлорки, звук ключей и свободных голосов. Всё лишнее отрезано, остались только ритуалы.
Калмык шепнул, что следачка приедет с утра, поэтому работа на сегодня отменяется. Это скорее грустно, чем радостно, потому что мне приходится слоняться из угла в угол — в течении дня садиться на кровать или стул запрещено. Это раздражает так же, как никогда не выключающийся свет.
Выполняю ежедневные упражнения: отжимания, присед, планка. Чтобы быть в форме, приходится работать только с собственным весом, изо дня в день увеличивая количество повторений и подходов.