Достаю трубку, прячу её под одеяло, стискиваю челюсть ещё плотней и быстро печатаю:
Корнев: Ты не имела права. Ты должна была обсудить это со мной. Когда ты говоришь, что будешь со мной всегда —. ты должна принимать меня, моё прошлое и уважать мои решения. Я хотел выйти, но не так. Я был готов рискнуть собой, но никого при этом не подставлять. Я не подпишу то, что ты хочешь. Я буду отстаивать свои признания до последнего. Завтра я заявлю тебе отвод, с другими людьми у меня получается договариваться намного лучше. Наверное, зря мы встретились. Я ценил в тебе то, что ты принимаешь мои грехи, как данность, но я не просил их отпускать. Можешь считать, что с сегодняшнего для ты для меня просто — гражданин начальник.
Не жду ответа. Отключаю телефон.
Глава 29
Есеня
— Это что такое? — взвывает Болдин, едва не выпрыгивая из кителя.
Передо мной бахает его кулак, припечатывающий к столу лист бумаги, исписанный от руки. Я подскакиваю, морщусь, а потом бегло пробегаюсь по нему глазами. Какое же дерьмо…
— Это что такое, я тебя спрашиваю! — орёт ещё громче.
Это отвод, который Корнев обещал мне выкатить. Не обманул. Написал, что мы находимся в отношениях с первых дней моего приезда в Белый Лебедь. Грудь сводит тяжелым спазмом, пальцы дрожат, живот заходится новой ноющей болью. Я опускаю голову вниз.
— Почитай! — Болдин красный, как рак, — Ты совсем ополоумела, Веллер?! Ты просила снять с него браслеты?! Выпускала его из аквариума?!
— Нет, — отвечаю тихо и спокойно.
— Он пишет, что выпускала! И там и здесь! — Александр Иванович заходится в припадке.
— Мало ли, что он пишет, — вздыхаю я, — А если он завтра напишет, что у него были гомосексуальные связи с Черненко, мы тоже в это поверим?
— Ты из меня дурака не делай!
— Да не делаю я! Блефует Корнев, чтобы время оттянуть. Не хочет давать новые показания. Ждёт пока ему заменят следователя.
Из-за Шуйко Болдин тоже в истерике. Мне казалось, отдел будет переживать и расстроится, когда я сообщу о своем уходе, но похоже все будут только счастливы. Черненко пока живой, хоть и выглядит как покойник. Официальная версия — что Корнев либо торчок, который сам не понял, что произошло, либо прикрывает Шуйко специально, взяв вину на себя, чтобы на них обоих не повесили «группу лиц по предварительному сговору». Но баба потекла, расчувствовалась и решила признаться.
— Пиши мне, в какие даты ты у него была! — передо мной грозно приземляется пустой листок.
Немного подумав, пишу.
Ну всё, мне пизда! Сочинять бессмысленно, всё равно поднимут настоящую информацию. Борис Аркадьевич возможно будет помалкивать, прикрываясь пятую точку, но мой эпизод с воображаемым полиграфом сразу всплывет. Уговариваю руку не трястись, пока возвращаю лист Болдину. Он смотрит на него прищурившись, а потом хватается за телефонную трубку, стационарного телефона.