— Зануда, — проворчала блондинка. — Как же было проще, когда колотила я тебя, а не ты меня… Ладно, показывай!

Ещё немного позанимались рукопашным боем, потом перешли к приёмам с холодным оружием — ножи, палаши, штыковой бой, топоры. Затем ещё немного постреляли, собрали гильзы и часть пуль, после чего потопали домой.

Помыться, привести себя в порядок, переодеться в домашнее, разобраться с бытовыми делами в поместье, приготовить ужин… И чего Райнхард нас пытает готовкой-то? Мог бы и кухарку нанять — не самая большая трата была бы, и среди деревенских такому заработку много бы кто обрадовался. С другой стороны — с голоду мы с Вилли теперь не помрём, если без прислуги останемся, а стряпня дяди научила переваривать хоть что-то мало-мальски съедобное. Не сказать, чтобы он готовил прямо-таки плохо… Но и сказать, что он готовил хорошо тоже язык не поворачивался.

Съедобно. Райнхард готовил съедобно.

А что касательно Хильды и её кулинарных навыков… Ну, лучше не будем о грустном.

…Из очередных домашних дел — перебрать гильзы, почистить и переснарядить их. Уделить время варке эликсиров.

Ну и под конец дня собраться в гостиной у горящего камина и под светом керосиновых ламп и живого огня заняться традиционным штудированием Охотничьих дневников, магических трактатов и учебников. Раз уж в гимназию мы не ходим, а с домашними учителями как-то не особо, то приходится учиться самим. Благо что, не мы такие первые в мировой истории, так что есть у нас и очень даже приличные учебники для самостоятельного изучения — арифметика там, история, правописание, литература… И это не говоря уже о том, что химию и биологию нам и так приходилось плотно изучать, не говоря уже о магии.

Вилли, кстати, училась ровно тому же, что и мы, и никого особо не волновало, что в гимназии она оказалась бы на пару классов младше. Но кузине учёба давалась легко — память у неё была отличная, усидчивости хватало, да и сообразительностью Ормузд не обделил.

…Часы бьют десять часов вечера.

Мы возвращаем книги в библиотеку, гасим камин и лампы, поднимаемся на второй этаж и расходимся каждый в свою комнату.

Я раздеваюсь до исподнего, чищу зубы и ложусь в кровать, накрываясь старым ватным одеялом.

Закрываю глаза, поворачиваюсь на бок… Тотчас начинает болеть задетая кулаком Хильды щека.

…Лицо обожгло пощёчиной.

Стоящая передо мной Хильда была одета в чёрное траурное платье. Её лицо искажено от боли, из глаз катятся слёзы.

— Почему ты выбрал меня, а не её, Конрад?! Почему я, а не она?! ПОЧЕМУ?!

Что я мог ей сказать в ответ? Много чего. Например, правду.