— Через полчаса, — ответил Кот, бросив взгляд на висящие на стене часы.
— Куда идёт?
— До Печоры.
Полицейский достал из ящика в столе револьвер — потёртый «смит-вессон». Переломил рамку, проверяя наличие патронов, лихо крутанул барабан.
— Вокзал надо проверить. Вы со мной?
— Вы лучше останьтесь здесь, — я поднялся со стула. — Свяжитесь с Печорой, предупредите… Ну, кого там положено предупреждать. К вам-то прислушаются. А мы проверим поезд — я и так на всякий случай отправил Вильгельмину на вокзал.
[1] Отрывок из стихотворения ирландского поэта Уильяма Батлера Йейтса.
Глава 15
Вокзал города Чердынь имени воеводы Семёна Вымского назывался куда красивее, чем был на самом деле. Причём, раз эдак в сто.
Ну или кто-то не очень-то любил воеводу Семёна Вымского, если назвал в честь него деревянный одноэтажный барак.
Народа подле него, считай, что и не было, разве что около входа, скрестив руки на груди, стояла хмурая Вилли.
Мы с Хильдой оставили лошадей у привязи, охраняемым мужичком лет сорока в форме железнодорожной стражи и с двустволкой на плече.
Пожалуй, вот чего-чего, а конокрадства в Чердыни не водилось уже хрен знает сколько времени. Во-первых, привязь при станции считалась княжеской, а воровать у князя — это надо быть наглухо ушибленным на всю голову. Во-вторых, если местные найдут вора раньше князя, то изобретут что-нибудь поинтереснее уставной петли или плахи. Не знаю, как в других местах, но, например, в Печорском княжестве до сих пор в ходу столь милая форма кары, как утопление в выгребной яме…
Подошли к недовольной сестре.
Я перебросил карабин Вилли, та ловко поймала его одной рукой и повесила на плечо.
— А чего снаружи? — спросила Хильда. — Билеты получила?
Нам, как княжеским служащим, по идее, полагался бесплатный проезд на всех видах транспорта, так что тут проблем быть не должно было возникнуть…
— Не дали, — насупилась Мина. — Сказали: дети — только в сопровождении взрослых.
— Перстень показывала? — поинтересовался я.
— Показывала. Не узнали!
— Понаберут по объявлению… — буркнула Хильда, расстёгивая куртку и запихивая трофейным обрез за пояс брюк сзади.
— Вилли, карабином не отсвечивай, — произнёс я.
Кузина немедленно скинула свой плащ-накидку и укутала им укороченную «мосинку».
— За мной, — махнул я сёстрам и зашагал к зданию станции.
Мы гуськом вошли внутрь здания станции и направились к стойке смотрителя станции, которому у нас даже кабинета не полагалось… И помощников вообще-то тоже.
Тогда кто этот мужик за стойкой?
Лет тридцати пяти, выбрит так себе, форма мешком висит, рожа каторжная…