Зажглись магические светильники, освещая тускло-алым светом небольшую комнату с каменными стенами.

С сожалением скользнул взглядом по стеллажам с фолиантами до которых нас ещё не допускали — зайти сюда при наличии Печати труда не составляло, но дядя потом бы об этом прознал, а мы всё-таки слово давали сюда без разрешения не лазить.

Взял сумку с самыми сильными эликсирами, применение которых было сопряжено с нехилым таким риском для жизни. Захватил мешок с готовыми шашками с Прахом, посмотрел на стену…

А, двум смертям не бывать, а одной не миновать!..

Повесил сумку на одно плечо, мешок с Прахом — на другое, а сам снял со стены гандальв и откинул вбок массивный затвор. Лязгнул, закрывая его обратно, взял патронташ с тускло поблёскивающими в свете магических светильников латунными гильзами и вышел из арсенала.

Гандальв у нас был старый — больше полувека активного использования, но мощный и надёжный. «Доннер» — как и все гандальвы, со своим личным именем. С откидным вбок затвором системы графа Крнка, номинально шестилинейный, способный применять магические выбросы всех трёх атакующих стихий и пятого ранга мощности.

Вышел из усадьбы, дошёл до конюшни.

— Вилли, сбылась твоя мечта, — сказал я, передавая гандальв Мине. — «Доннер» на тебе. Но используй его с умом!

С кузины слетели последние остатки сна, она просияла, радостно взвизгнула и немедленно утащила крепить тяжеленную винтовку поперёд седла своей Звёздочки.

Патрикей между тем тоже собрался с нами и сейчас нагружал своего Даффа — флегматичного вороного тяжёловеса. Ящики с динамитом, бочонок керосина, старенький 3,5-линейный «маузер» и…

Я даже глаза потёр, решив, что мне привиделось, но нет — к седлу и правда был приторочен здоровенный меч. Судя по стилизованным четырёхлистникам клевера на концах дужек гарды — самый настоящий клеймор.

На сборы убили больше часа — намного меньше, чем положено по любым нормативам мобилизации, но всё равно слишком долго в нашей ситуации.

Крест призрачного изумрудного пламени всё ещё горел в ночном небе, хотя уже и понемногу тускнел.

— Всё взяли? — спросил я, поднимаясь в седло своей Пылинки. — Ничего не забыли? Тогда — выдвигаемся!

Пронеслись через Зуевку, которая была в десяти минутах езды от нас — там уже вовсю суетился народ под руководством Потапыча, собирая пожитки и скотину. До Ожога, конечно, было больше ста вёрст, но в былые годы Потоп даже до этих мест докатывался…

Нас провожали молитвенно воздетыми руками. Не все из деревенских, но даже и такое благословение лучше, чем плевки в спину. Может, нас не шибко и любили, но сейчас три подростка и старик были единственными, что стояло между ними и тварями Ожога.