— Каким образом?

— Самое банальное: выставить Нейтона насильником, а тебя невинной жертвой.

— И кто нам поверит? Даже если выйдет такая новость в наших СМИ, её сразу же перебьют чем-то другим.

— А что насчёт меня? Восставший из мёртвых барон, которого Император планировал использовать в своих целях, посадив на цепь? Я много что могу рассказать, и пусть думают, где правда, а где ложь.

— Ну…

— О! Есть идея! — подскакиваю с кровати и начинаю ходить кругами. — Это будет бомба! У вас есть алхимик, который готов пожертвовать свободой и жизнью?

— Найти можно, но зачем всё это?

— Мы такой спектакль сможем разыграть… Не думаю, что Император сможет отмыться от столь большой кучи говна.

— Да о чём ты говоришь?! — не выдерживает Катя. — Хватит этих загадок!

Ещё раз всё взвешиваю и понимаю, что семья Кати в данный момент мои единственные союзники, и если я предложу им дельный план, то смогу заполучить расположение князя. А там, глядишь, жизнь наладится.

— Ты слышала, что случилось в Екатеринбурге?

— Эпидемия?

— Ага, она самая.

— И как нам это поможет?

— Как будет выглядеть Император, если выяснится, что его подопечные используют биологическое оружие для устранения конкурентов?

— Я всё равно не понимаю… Какое ещё оружие?

— Это будет подстава века! — гордо заявляю я. — Мы предоставим общественности доказательства того, что люди Императора производят магическую пыль, которая пожирает плоть.

— И как мы это сделаем?

— Возьмём верного алхимика и немного пыли… Той самой, из-за которой умер граф Громов.

Какое-то время Катя осмысливает услышанное, а затем смотрит на меня с гримасой ужаса на лице.

— Это твоих рук дело?.. — спрашивает она, закрывая рот руками. — Не может быть…

— Неуязвимых не бывает. Надо дать п*здюлей Императору? Дадим. А потом догоним и ещё раз дадим, да столько, что не унесёт.

— Коля… Какой ужас…

— Ужас? Это всего лишь политика.

— Неделя прошла, а по телевизору до сих пор обсуждают эту тему. Карантин только вчера сняли. И это же столько жертв… Почти две сотни! — Катя возмущается и смотрит на меня с осуждением.

— Мы считали. Около восьмидесяти процентов это Громовы, их сторонники и слуги. Остальные — непричастные. Сопутствующие потери. Да и вообще, не я начал эту войну, но мне пришлось её закончить.

— Разве не было иного способа разобраться с графом?

— Не было времени, а тут решение нашлось само собой, — подхожу к окну и смотрю на горный склон. — Километра два?

— Я не знаю.

— Как это?

— Никто, даже мой отец, не знает, где конкретно находится это место.

— Эм…

— Так провидцы не смогут вытащить информацию о расположении этого убежища. Если ты не знаешь, где находишься, то и они знать не могут.