Не стало.

Матвей долго потом не хотел заводить кошку – ему это казалось предательством, – а когда наконец решился, пришла иная беда. По неведомой причине все другие кошки, даже совсем бестолковые еще котята, превращались в фурий, стоило только Матвею к ним приблизиться. Года три назад он купил сварочные перчатки, съездил к заводчице, запихал в переноску отчаянно сопротивлявшегося чертенка двух месяцев от роду и привез домой. Бестия забилась под диван и с этого момента вела там всю свою жизнедеятельность, не показывая в присутствии Матвея даже носу. Когда стало понятно, что котенок к нему ни за что не привыкнет, Матвей сдался, снова достал сварочные перчатки, извлек котенка из диванного логова и отдал по объявлению в добрые руки. В чужих добрых руках котенок тут же начал мурлыкать. С тех пор в борьбе с хандрой Матвей остался один на один.

Когда осень снова подступила к горлу ливневыми потоками, Матвей решил испробовать другой старый способ. Купил подержанную гитару и вечерами начал потихоньку вспоминать аккорды. Пальцы слушались плохо, но – что удивительно – действительно многое помнили еще со школьных лет. Правда, не только хорошее, но и плохое: как над его «треньканьем» подсмеивались одноклассники и даже учителя, как через пару лет признали-таки его мастерство, как спустя еще пару лет перестали приглашать на школьные концерты, потому что песни он писал «не по возрасту». Матвей так и не понял, что это значит: слишком грустные? дерзкие? неправильные? И вот теперь он снова играл. Это помогало хотя бы в моменте. Музыка тоже вымурлыкивала из него часть хандры, заставляла говорить, орать и рвать струны медиатором. Старых песен скоро стало недостаточно, и Матвей начал сочинять новые.

Добрый, верный вдруг с сердцем расстанется, Бессердечный же солнцем мне станется…

Вот только то, что хоть немного помогало Матвею, мешало соседям. Поэтому за три последних года он сменил три квартиры. Переезды не доставляли ему особых хлопот. Чемодан с одеждой и парой любимых книг, ноутбук да гитара – вот и весь скарб позавчерашнего студента. Единственная морока была с комнатными цветами, которых у него становилось все больше, но он научился быстро и бережно переселять и их.

Новое жилье Матвей выбирал придирчиво, зато, как только увидел то объявление, прямо-таки задрожал от волнения: светлая угловая двушка на последнем этаже, с мебелью и – самое главное – с глухой соседкой, как утверждал хозяин! Чем не идеальное место для продолжения противохандровых музыкальных мер? Матвей так поторопился ухватить удачу за хвост, что не удосужился до конца удостовериться в крепости этого самого хвоста, случайно оторвал его и вот теперь опять попал. И не просто попал – прямо-таки нарвался, да еще на чудь какую-то беловолосую.