– Это заяц, – ответила мама. – Он, видимо, местный. Я его в комоде нашла и тоже постирала. Похож на Огрызка, да, Вань? Только белый… Будем считать, что твой заяц шубу к зиме сменил. – Тут мама пожала плечами: – В сентябре.
У меня в кармане звякнул телефон. Доставать его я не стала.
– Кстати, о зиме… – сказала я маме. – Скажи, как печь топить.
Владимир Торин. Деревянный чемодан
История о забытых вещах, причудливой трости и непринятых чаевых
– Томас, ты что там, заснул?! – воскликнул Фредди, и в младшего брата полетело неимоверно пыльное и трухлявое чучело рыбы-удильщика.
Томас Гаррет очнулся за миг до того, как удильщик врезался ему в голову, поймал его и поставил на полку.
– Зачем швыряешься? – возмутился он, отряхиваясь.
– А как тебя еще дозваться? Хватит витать в облаках. Или хочешь сам забраться на эту треклятую лестницу?
– Нет-нет, Фредди. Я записываю… А что ты говорил?
Фредди вздохнул и повторил:
– Чучело удильщика, оставленное постояльцем из номера 19.
Томас поправил очки и поспешно занес озвученное братом в тетрадь, после чего грустным взглядом окинул заставленные различным хламом полки в чулане Забытых Вещей.
У гостиницы «Габенн», как и у любого подобного места, имелось свое проклятие: всегда – неизменно – раз за разом каждый постоялец что-то да забывал при выселении. Притом что рядом со стойкой портье висела табличка:«Не забывайте в гостинице свои вещи!» Притом что коридорные вроде как проверяли номер и к тому же спрашивали: «Сэр, вы ничего не забыли? Мадам, вы заглянули под кровать? Вдруг туда что-то завалилось…» Притом что хозяин гостиницы, получая ключ от номера, требовал вспомнить, всё ли на месте.
Ну а затем поразительным образом обнаруживалось забытое. Чаще это были различные мелочи, но однажды некий господин забыл… громадного моржа. Пришлось отправлять его в городской зоосад. Все, что меньше моржа, годами складировалось в этом чулане, и казалось, кладбище забытых вещей никогда не будет разобрано. До сего дня.
В чулане под потолком висела единственная лампа, покрытая копотью, как сердце трубочиста. От пыли свербело в носу, а от терпких ароматов нафталина, скипидара и ваксы кружилась голова. Стоящий на вершине приставной лесенки Фредди напоминал муху, которая попала в сети паука. Томас тоже чувствовал себя облепленным, но вовсе не паутиной, а вязкой, липкой тоской: работы тут было еще на неделю – не меньше. Между тем отец велел разобрать чулан, а значит, придется и дальше пылиться, паутиниться и нафталиниться.
Господин Гаррет был не в настроении, когда этим утром покинул семейную гостиницу, оставив сыновей вести дела в свое отсутствие. И его можно было понять: Фредди и Томас накануне как следует отличились.