– Коридо-о-орный!
Фредди приуныл, а Томас хмыкнул – работа в гостинице не заканчивается никогда, и все равно он ни за что не променял бы ее ни на одну другую.
– Иди, я догоню.
– Какой хитрый Мистер Лосось! Нет уж, я тебя здесь подожду, чтобы ты не решил увильнуть. Давай живее.
Вернувшись в комнату, Томас взял пару булавок и прицепил рисунок на стену к прочим.
– Кто же ты такая? – задумчиво проговорил он, рассматривая незнакомую девушку.
За спиной что-то зашуршало, и Томас резко обернулся. Звук шел… из-под кровати?
Подойдя, он откинул покрывало, и наружу вылетела бумажная бабочка. Шурша крылышками, она принялась летать по комнате.
Томас потрясенно глядел, как она порхает, то взмывая к потолку, то снова опускаясь. Он будто уже видел такую бабочку. Но вот где? Отчего-то ему показалось, что эта бабочка связана с гостиничным проклятием забытых вещей.
В голове вдруг зазвучала мелодия: перебор струнок, скрипы и колокольчики. Его посетило воспоминание о солнечном осеннем дне после дождя, которого не было.
На языке вертелось какое-то странное слово… То ли имя, то ли название…
Томас попытался вспомнить, он уже почти-почти ухватился за краешек воспоминания, когда…
– Коридорный! – раздалось снова.
Конец
Мария Аксенова. Приворотная нора
Вета медленно шагала по узкой парковой дорожке, прислушиваясь к октябрьскому шепоту. Деревья сонно покачивались на ветру. Крупные кленовые листья, раскрашенные в темно-бордовый цвет, отрывались от тонких веток и ложились Вете под ноги. Неровная тропа была влажной после дождя, а в канавках искалеченного асфальта собрались лужицы.
Вета наступала на мелкие желтые липовые листья, которые опали первыми и теперь прилипли к мокрому асфальту. Они напоминали крохотные бумажные сердца. Крупные кленовые были похожи на ладони с растопыренными пальцами. Они тяжело отрывались от веток и накрывали мелкие липовые листья, будто стараясь сберечь их. Вета ступала по промокшим увядающим узорам, наблюдая за пестрым перешептыванием осени.
Поднимая взгляд к небу и набирая прохладный влажный воздух полной грудью, Вета улыбалась. Природа отпускала свою прежнюю красоту и силу, прощалась с теплом, печально касалась опавшим сухим листом опустевших гнезд. Моросивший по утрам дождь будто гасил прежде яркое, звенящее, пылкое сердце земли. Но Вете не было грустно. Вкрадчивые голоса октября и влажные землистые запахи успокаивали ее и наполняли счастьем.
Хотя, быть может, сердце ее забилось чуть быстрее совершенно по другой причине…
Вета миновала аллею, затем длинную широкую улицу, заросшую травой, срезала путь через старый стадион, прошла обветшалый поселковый магазин и остановилась у ухоженного двора, окруженного красивым ярким забором. На калитке висел тускло-голубой почтовый ящик, совсем как простуженное затуманенное небо в этом октябре.