Думал, у Александры Сергеевны на этот раз хватит совести не мешать ему, но ошибся. Стоило раздаться звонку, как Матвей рванул в коридор, распахнул дверь и заявил:

– А вы сначала кошек своих угомоните! – И, не дожидаясь реакции беловолосой соседки, так потянул за дверную ручку, что от последовавшего удара задребезжали стекла на окнах.

Матвей припарковался и подошел к Машенькиному подъезду в обнимку с крассулой. «Сначала закинем суккулент, потом позову в кафе, если она вдруг не поняла, что у нас…» А что у нас? Он сглотнул и набрал номер ее квартиры на панели домофона. Она открыла почти сразу.

– Заходите какое милое деревце! – зачастила Машенька в распахнутую дверь, как только он поднялся. – Откуда оно у вас вы правда нашли его в подъезде?

– Ды-да! Наподол на шелоннике… То есть, да что же это такое, нашел на подоконнике, – выдал Матвей и всем сердцем возжелал провалиться в подвал этого дома.

Машенька выглядела так, будто и правда куда-то собиралась. Волосы она распустила, на губах нежно поблескивала полупрозрачная помада, или как это правильно называется. Матвею стало душно.

– А деньги в дом рекой полились?

– За неделю уже тысячу шестьсот рублей нашел.

Машенька округлила глаза.

– …Ну и я подумал, что будет правильно… я же без вас не узнал бы про эти свойства… если мы с вами на эти деньги… ну не только на эти… на мои, конечно, тоже… в общем, сходим в кафе. Вот, – выдохнул Матвей и отер вспотевший лоб.

Она поморгала, развернулась, унесла крассулу, на полпути вернулась с ней обратно в коридор:

– А вам не жалко такой волшебный цветок если что я отдам обратно…

– …Нет-нет-нет вы что пусть он будет у вас это подарок! – Матвей не заметил, как начал говорить так же, как Машенька.

Она заулыбалась, кивнула и снова унесла крассулу. Обуваясь, защебетала:

– Я тут рядом знаю такое кафе хорошее там вкусные-превкусные пирожные а я такая сладкоежка, – она похлопала себя по животу, – просто ужас если хотите пойдем туда а если нет то куда скажете.

Куда скажете? Да это он был готов идти за ней куда угодно, лишь бы она и дальше говорила за них обоих, лишь бы заставляла своими словами уползать, рассеиваться это безмолвие, лишь бы, лишь бы…

Матвей сидел на кухне и пытался размазать лужицу пролитого чая на клеенке так, чтобы очертаниями она была похожа на Байкал. Не получалось. Опять у него ничего не получалось.

А ведь как хорошо все сегодня началось… Машенька предложила прогуляться до кафе пешком, потому что наконец-то вышло солнце, а идти было всего ничего. По пути они придумывали – точнее, Машенька придумывала – названия лужам, а Матвей только смеялся. «Грязная кончина белой кроссовки», «Мокрая перспектива», «Взгляд бездны», «Глубокий обморок домоуправления»… Рядом с кафе длинной неровной дугой разлился «Байкал», перепрыгивать через который пришлось с разбегу. Матвей перебрался первый и на другом «берегу» подхватил Машеньку, которая, приземляясь, потеряла равновесие и без его твердой руки наверняка бултыхнулась бы обратно в заповедные воды.