– Да, это с ней самой было. Они долго тут вражили[3] с этой… забыла, как ее звать… Ну, неважно. Они всегда могли плохое что сделать, да так могли сделать, что и страшно, страшно делалось, до того сильные они были. А тетя Люба вот отговорить могла, но не всякий раз получалось у нее.
– Тетя Люба единственная была, кто мог снять колдовство осиновских?
– Нет, не единственная, это я ее на своем веку застала. А раньше еще были, и дед из <деревни № 3> всегда их отколдовать мог, тот очень сильный тоже дедушка был.
– А как его звали?
– Вот не вспомню, никак не вспомню, знаю только, что был там такой, но это очень давно было, он уж тогда старый очень был, а я молодая. А теперь уж и я старая, да и не вспомнить, как его звали и кто он таков был.
– А что про этого дедушку рассказывали? Есть ли какие-то удивительные случаи, связанные с ним?
– Наверняка ведь есть, но я не знаю. Это тебе там поискать, людей поспрашивать надо. Я только знаю, что это сильный дедушка был, он осиновское колдовство отговорить точно мог, а больше ничего не слыхала о нем.
Запись № 10 О том, как баба Нюра мертвая по дому ходила
– А что вам о бабе Нюре известно?
– Эта, я сама знаю, очень сильная была. Ее все боялись, я ее никогда не видела, она не в нашей деревне жила, но люди с колхоза о ней говорили. У нас на свиноферме работала Дуня, была такая, вот она с их деревни была, если я чего не путаю, конечно. Но это ведьма страшная была.
– А чем именно она страшная была?
– Ну что ты, ей никто слово поперек не ставил. С ней и связываться боялись, наверное, тоже сделать могла на смерть.
– А о каких-то конкретных случаях вам доводилось слышать?
– Я знаю, только что Дуня нам рассказывала, что жуть, какая бабка была. Она все искала, кому передать может, а у нее никто не брал. И ее поэтому никак похоронить не могли.
– Она умереть никак не могла? Мучилась перед смертью?
– Да, мучилась, а потом, когда умерла, ее никак схоронить не могли. Боялись.
– А чего конкретно боялись?
– Да вставала она, вставала и по дому бродила, требовала, чтобы ей привели кого-то, кто взял бы от нее. Так вот нам Дуня рассказывала, бедняжка.
– Вставала?
– Ну да, уже померла, и в гроб ее положили, а она ночью вставала и по избе гуляла. Наказывала своим, чтобы не смели хоронить ее, пока не найдут кого-нибудь. Дуня бедная так боялась, что и в деревню к себе в те дни не хотела возвращаться, ночевала у подруги, да и на работу ближе ходить было.
– А эта самая Дуня была ее родственницей?
– Да то ли соседкой она ей была, либо очень дальней родней, вот не помню точно.