– А почему он, например, не попросил свою бабушку приворожить?
– Ну я не знаю, ты уж такое спрашиваешь, вот что случилось, то и рассказываю. Может, знал, что силой-то все равно счастливым не будешь, даже если присушит, вот, может, от горя да не от большого ума в петлю-то и залез. Это они еще молодыми были.
– И бабка его решила отомстить?
– Да. Ну и, видать, было что-то у них сделано. Говорят, что на могиле своего внука она и сделала. И так там что-то наколдовала, что Маня эта до конца жизни боялась и дома одна никогда не оставалась.
– Как это?
– Ну вот так. Если есть кто-то в доме, то она оставалась со всеми, а если никого в доме не было, то и она не оставалась, уходила к Тоне, к подруге своей. И на работе так же было, никогда одна ночью не оставалась. Боялась.
– А чего она боялась? Темноты?
– Видать, боялась, что друг этот мертвый за ней придет.
– Вот как?
– Да, так говорили. Я не знаю. Сделано было ей сильно, чтобы отомстить. Она знала, что ее винили в смерти его. Вот, видимо, и боялась, что придет товарищ за ней. Чтобы с собой забрать. И никогда она ночью одна не оставалась. И так с ума от этого сошла, что потом и карточкам хлеб крошила в доме.
– Каким карточкам?
– Ну фотокарточкам покойников. Говорили, что крошит тоже хлеб, а потом подходят к ней, а ни хлеба нет, ни крошек, и куда все девалось – непонятно.
– Это прямо как у заблудившейся бабушки на Либежгоре?
– Ну! Видать, замаливала их или что, может, просила, чтобы не забирал ее. Не знаю, так вот люди говорили.
– Это значит, осиновские так наколдовали?
– А кто же! Решила бабка так отомстить. И та до конца жизни боялась. Никогда больше одна в доме не ночевала, никогда! Все ходила, пока окончательно умом не тронулась. Может, он к ней там каждую ночь приходил да караулил, чтобы с собой забрать, кто теперь знает?
– Еще раз, бабушка эта что-то делала на могиле своего умершего внука?
– Ну, говорят, если на могиле там сделано что-то, то, может, и на смерть. Если они там все с нечистыми силами связавшись, то, может, всякое сделать могут. И только если колдун какой сильный очень, то отколдовать может, а нет теперь никого. Все умерли. Может, сделано было так, чтобы он пришел да с собой забрал ее. Наверное, тоже на смерть делали. А она вон как, знала тоже, видать, что-то, или сказал ей кто. Так и бегала всю жизнь, отмаливалась и карточкам хлеб крошила, пока совсем с ума не сошла.
Запись № 17 Креж
Эта история записана из обрывков воспоминаний очевидцев о своем детстве. Случай этот произошел в начале девяностых годов, когда компания детей в возрасте от шести до десяти лет проводила свои летние каникулы в деревне, сохранившей воспоминания об осиновских переселенцах и их мистической силе. В то время в компании этих детишек еще не проснулся интерес ко всему таинственному и мистическому, благоприятная эпоха посиделок у костра, которая всегда и у всех была приправлена страстью к пересказу страшных быличек, еще попросту не наступила в силу их возраста. Поэтому большую часть времени юная компания проводила в обычных детских забавах: катаниях на велосипедах, играх с мячом, а также совместном посещении мест, которые были под запретом.