– Хорошо, а почему они священные?

– Ну говорили так. Может, они намоленные или еще что, я не знаю.

– Что-нибудь еще известно об этих камнях?

– Да нет, больше ничего не знаю, знаю, что они у многих были, не у нас одних. Некоторые их в доме хранили, у Нинки такой до сих пор в подвале хранится, он у нее растет даже. А у некоторых, я слышала, они на кладбище стояли, на могилках, где схоронена родня была. Вот и все, а больше ничего про эти камни и не слышала, но видела пару раз.

– Может, на этих камнях были какие-то символы или рисунки?

– Может, только я ничего такого не видела. Вроде обычные с виду, камни как камни. Но они своим удачу приносят и даже защитить их могут и от пожара, и многих бед, поэтому их и хранили. А наш камень дедушка не смог перенести, видать, камень сам захотел там остаться.

– Что ж, теперь расскажите о том, как ваш дедушка ходил за камнем в Осиново.

– Ну мы тогда еще совсем молодые были, еще незрелые. И помню я, что он собрался туда, а идти ведь не ближний свет, деревня далеко была, за болотами, пока дойдешь, уже и день кончится. Вот он и ушел, а вернулся то ли через два дня, то ли через три, я уже не вспомню сейчас точно, вроде как его две ночи не было.

– Заблудился?

– Нет, он, значит, вернулся без камня и говорит: «Я камень-то наш взял, в мешок кинул и пошел. Вышел, значит, на дорогу с Осинова. Иду час, иду два, а потом раз – и вижу, что дорога как-то не так петляет. Ну и точно, говорит, иду дальше и выхожу в Осиново».

– Как это?

– Ну вот так, он тоже сначала не понял, думал, может, встал, завертелся, закрутился, да забыл, с какой стороны пришел, и в обратную сторону двинулся. Ну он опять пошел. Идет, теперь уже внимательно в оба глаза смотрит. А вокруг уже темнеть начинает, страшно ведь, кругом одни болота и звери дикие. Ну он идет опять, идет и вновь в Осиново выходит.

– Ничего себе.

– Вот так вот. Сколько он тогда сказал… шесть раз он вроде так пытался выйти. И каждый раз не мог даже за приток выйти. Там с болота, вблизи от Осинова, ручеек на дорогу болотный выходит, вот его так ни разу и не повстречал. Каждый раз выходит с Осинова, идет какое-то время – и опять в Осиново с той же стороны и заходит.

– И так три дня?

– Нет, вот ты слушай. Вот он все бился, что в темноте что-то путал, да ведь как на ровной дороге-то можно запутаться? Ни развилок, ни поворотов, дорога-то прямая идет. А потом вдруг понял, что это, видать, его камень не пускает. Не хочет он с родной земли уходить с ними в новый дом жить. Вот так. Ну он камень тот на место отнес, помолился, прощения у него попросил и вышел потом. И все. Как за ручей-то перешел, так и на душе легче стало, а потом уже и рассвет, день новый начался. Он к нам-то пришел домой, когда рассказывать начал, мы его и спрашивали: «Ты что же там, ночевал, что ли, в поле под открытым небом?» А он: «Нет, ничего я не ночевал, вот ночь только потерял, пока туда-сюда бродил». А мы ему: «Да как же ночь, тебя же несколько дней не было!» Не помню только точно, сколько дней его не было. А он: «Нет, вы что-то путаете». Долго поверить не мог, что он не одну ночь проплутал, а несколько. Вот такой вот случай.