– Ну так говорили раньше.
– Они же живут в дырах, разве не так часто упоминали?
– Через дыру тебя слышат они и вылезти могут даже. Дыра для них как дверь. Вот так. А жили они в лесу, в особом месте, там холм стоит, я сама тот холм не видела никогда, а слышала много раз и даже знаю, где он находится, но не скажу. Там три дыры в нем.
– Подождите, речь все же идет о лембоях или других людях?
– Не знаю, не знаю, для меня это все одно, одним словом – нечистые! А как их там кто называет – не важно.
– Хорошо, что было дальше?
– Вот слушай. Дедушка тот наказал, как вернуть ребенка, сказал ей идти в лес этот, где холм стоит, и указал, в какую дыру спуститься надо. Если дыру спутаешь, то ничего не найдешь, а если правильно спустишься, то к ним и выйдешь в дом!
– Дыра в холме приводила в их дом? Этот холм был курганом?
– Не знаю про это, курган али что там еще, как хочешь называй, но холм тот большой, его никак не спутаешь Вот в той горе три дыры, дедушка ей рассказал, как правильно спуститься и как речь начать, как что сказать и сделать, ну она и пошла, стало быть. Пришла, все сделала как надо, поползла в ту дырку-то, а там и правда все эти, ну ты понял, не наши, одним словом.
– Прямо в горе? А что там было? Может, дом или землянка?
– Не знаю, ничего такого не говорили, вот что рассказывали, то я тебе и расскажу. Вышла они к ним, стало быть, в ноги бросилась и стала молить их: «Верните мне Катеньку! Все по-вашему сделаю, все исполню, только дочурку отпустите!» И вышел к ней из толпы старичок с седой бородой и говорит: «Ищи, если узнаешь, то забирай». Ну она смотрит: вся толпа, все до одного, кроме деда того, в дочку ее обернулись, вот так! И роста одного, и вида, все как одна, и все ее забрать с собой просят. Она смотрит и узнать никак не может, уже и слезы ручьем, а все равно никак не признать, а потом глядь, а у них всех пуговки на другой лад застегнуты, наизнанку, вот так вот! Ну она нашла ту, у которой пуговки-то как надо застегнуты, схватила ее и сразу попросилась. «Это моя, – говорит, – отпустите нас домой». Ну а дедушка их пропустил, ничего не сказал, так они и вернулись домой. А если бы она не увидела, то и неизвестно бы, чем дело кончилось. Вот так!
– Значит, та самая дочка и была тетей Катей?
– Да, это она самая, она, когда малехонька была, это ее в дыру утащили!
– А никаких подробностей эта тетя Катя вам не рассказывала? Как она там оказалась? Где и с кем была все это время?
– Да это не она рассказывала! Не она! Это люди рассказывали, кто ведь знал их семью, кто сам с Осинова был, или у кого какая родня была. Раньше ведь вести-то быстро разносили. Один только скажет, а все уже слышали!