Выйдя из темного леса, Толя никак не мог сосредоточиться на вещах, которые обычно его привлекали. След зверя, тропка дикая, а может, веточка сломанная. Или звук птицы какой. А тут кабаны землю рыли, а тут лось рога о дерево чесал, вот и пометка от когтей медведя, где он свою территорию метил и рост свой указал, чтобы всякий знал, к кому он в гости зашел. Все это ускользало мимо глаз мужчины. Голова его целиком и полностью была забита странными движениями старушек. Что это? Моления? Ритуальные танцы? Они что, деревьям молятся? Может, кому похуже? А на каком языке говорят? Все эти мысли не давали охотнику покоя. Побродив еще немного по лесу, Анатолий решил вернуться домой. «В другой раз все обследую», – подумал он про себя и решил выкинуть ненужные мысли из своей головы.
Однако дома, за ужином, он все же не удержался и рассказал об увиденном своей столь же немногословной, как и он сам, матушке. Та его внимательно выслушала, а потом уставилась глазами куда-то вдаль, сквозь своего сына, и, дожевывая корку хлеба, как-то задумчиво проговорила:
– Дубрава та… знаю. В той роще… раньше людей хоронили.
– Кто?
– Те, кто до нас еще жил, в давние времена. Так мне дедушка рассказывал, а ему его дедушка.
– А почему же там никаких следов нет, даже креста от кладбища не осталось или камня какого?
– А они там людей на деревьях хоронили.
Толя опять нахмурил брови. Все же мать его была весьма преклонного возраста. Но в беспамятстве или безумстве он ее ни разу не замечал. Спорить, удивляться или восторгаться в их семье было не принято. Поэтому, переборов свое любопытство, мужчина выдержал длительную паузу, после чего продолжил расспрашивать свою мать:
– А зачем же они их на деревьях хоронили? Да и как это можно сделать?
– А бог их знает, что у них в головах было, раньше ведь люди всякие тут жили. Так вот мне говорили, что гробы там на деревьях раньше ставили.
Тут охотник не выдержал и, отставив ложку с миской в сторону, все же поддался чувству удивления:
– Гробы на деревья ставили?
– Да. Я ж так и сказала, зачем переспрашивать-то?
– Не понимаю, а потом они куда девали их?
– Никуда, гробы там так и висели. На деревьях-то. Пока, видимо, птицы не поедали да все остальное наземь не падало.
– А ты и сама это видела?
– Нет, я там никогда не была и видеть ничего не могла. Да и зачем мне в рощу ходить. Дурное это место.
– Кладбище, получается.
– Получается.
– Стало быть, раз тебе об этом наши старики говорили, то гробы там ставили совсем не наши, а кто-то чужой?
– Конечно. Наши всегда людей в землю хоронят, все как у людей. Это эти все… заболотные там промышляли. Их раньше много тут было.