— Герман, ты сейчас это серьёзно или просто так, для красного словца, прикалываешься? — зарычал я, уже не особо сдерживаясь и забыв про дипломатический этикет.

Честно говоря, сам не думал, что вырвется так резко, старался держать марку хладнокровного и расчётливого делового партнёра, но, блин, его это чёрствое, какое-то чисто потребительское отношение к войне, как будто это компьютерная стрелялка или спортивное состязание, меня просто выбесило до глубины души. Ну реально словно оловянными солдатиками играет, а не жизнями людей рискует!

— Ты хоть понимаешь, что ты несёшь⁈ Тебе людей, этих солдат, твои союзники по коалиции доверили! Они их не на убой отдали, не как расходный материал для удовлетворения твоих полководческих амбиций! — я прямо чувствовал, как у меня желваки заходили на скулах. — Это, между прочим, живые люди, чьи-то матери и отцы, сыновья и дочери! У них там, может, семьи, дети малые по лавкам пищат, какие-то планы на жизнь, может, даже ипотека по местным меркам на двадцать лет! А ты их на "проверить удаль'?

Я аж задохнулся от праведного возмущения, как какой-нибудь профсоюзный лидер на митинге. — Ты реально готов отправить их всех на тот свет, положить костьми в чистом поле, просто чтобы у тебя, видите ли, кровь в жилах заиграла посильнее, и ты почувствовал себя настоящим мужиком, крутым таким альфа-самцом и гениальным полководцем? Чтобы потешить своё чувство собственной важности и закрыть свой дурацкий «незавершённый гештальт»? Это, знаешь ли, не искусство, не бизнес и даже не политика, это массовая гибель людей!

— Да не вспыхивай ты, как спичка на ветру, Алексей Сергеевич. И чего так завелся-то, как будто я у тебя последний мешок золотых отжал или любимую жену увёл? — Герман аж руками замахал, типа тормози, не кипятись, остынь, с таким видом, будто совершенно не ожидал от меня столь бурной и эмоциональной реакции. — Я просто… э-э-э… наблюдение сделал, мысли вслух высказал, а не непременное руководство к действию. Чисто теоретические рассуждения, — он попытался изобразить на своей обветренной физиономии что-то вроде дружелюбной и обезоруживающей улыбки, но получилось, честно говоря, так себе, скорее хищный оскал.

— Давай поговорим спокойно, — продолжил он, — Если этот ваш хвалёный Лекс Могучий действительно хочет поднять лапки кверху и сдаться на милость победителя, да ради бога, его личное дело, его суверенное право. Насильно мил не будешь, как говорится в старой поговорке. Мы не кровожадные какие-то варвары, чтобы всех подряд под нож пускать, — Герман сделал многозначительную паузу, и в его глазах снова блеснул уже знакомый мне хищный огонёк. — Но я очень, очень надеюсь, он там у себя, в Могутове, чётко осознаёт, что мы с него сдерём не три, а все десять шкур. Заберём практически всё, что плохо лежит, и даже то, что очень хорошо припрятано под семью замками. Компенсация за моральный ущерб, за потраченное время и ресурсы, ну и за упущенную выгоду от несостоявшегося эпического сражения. Проигравший платит, даже если речь идёт о результатах переговоров.