— Я не трус, — наконец сказал Лекс после раздумий, что показались мне короткой вечностью. — Если ты сможешь заранее договориться о мире, я… я рассмотрю этот вариант, но оставляю за собой право уйти.
— Есть такое выражение «можно привести коня на водопой, но нельзя заставить его пить», это уже он должен сделать сам. Я к тому, что обещаю привести высокие договаривающиеся стороны до стола переговоров, но… не смогу за вас заключить мир. И если всё сорвётся, не смогу вас, обе стороны, проконтролировать. То есть, если вы там поругаетесь, высока вероятность, что они тебя попросту убьют.
Лекс сжал кулаки, и я увидел, как в его глазах вспыхнул гнев. Но этот гнев начал угасать, пока я сохранял хладнокровие, просто ожидая его ответа. Он был разгневан и надломлен, это уж точно. Какие бы бунты ни произошли у него дома, они показали, что он не сможет победить.
— Тогда назначай переговоры, — вздохнул он. — Давай остановим эту войну.
Глава 17
Герман Дурнев поначалу просто ушам своим не поверил, когда ему всё это выложил.
А выложил я немало, уж поверьте.
Я ведь его армию нагнал, когда она, распевая во всё горло и бряцая оружием, бодро чесала по Западной Дороге.
Представьте себе такую картину: колонна прёт, снег хлещет по небритым рожам, а бравые орлы горланят боевые песни, одна другой разухабистее, и наперебой хвастаются былыми, а может, и чисто выдуманными подвигами. Ну, типа кто кого круче уделал и где больше врагов нашинковал. Обычное солдатское бахвальство, короче.
Армада, надо сказать, собралась внушительная, не хухры-мухры. Реально целая прорва народу, конца-края этой колбасе не видно, и все как один в каких-то диковинных шёлковых хреновинах на шеях, то ли шарфы такие крутые по последней местной моде, то ли воротники какие-то хитрые. Эти цветастые тряпки, судя по бодрым и весьма довольным харям вояк, грели их просто на ура, получше любой печки, как будто у каждого там под одёжей припрятана персональная батарея центрального отопления.
И это при том, что снежище валил такой, будто небесная канцелярия решила устроить нам тут внеплановый филиал Якутии в разгар зимы, а столбик воображаемого термометра падал с такой скоростью, что, блин, скоро сопли в носу начнут замерзать, превращаясь в ледяные сталактиты. Реально дубак стоял знатный, пробирающий до самых костей.
Самого Избранника, то есть Германа, я засёк не в тёплом обозе, где обычно всё высокое начальство отсиживается, попивая что-нибудь горячительное и раздавая ценные указания, а, прикиньте, в самой гуще событий, в авангарде!
Он лично вёл своих орлов вперёд, к цели, надо полагать, неблизкого похода, рассекая грудью морозный воздух. Такой, знаете, весь из себя полководец, прям Кутузов местного разлива, не меньше.