— Есть, Владыка! Будет сделано в лучшем виде! — отчеканила Заряна, шутливо отдав мне честь. Глаза у неё горели азартом в предвкушении интересной работы. — И ещё, Владыка, я хотела сказать… Мне эта работа ну реально в кайф. Прямо прёт, как говорится! Вы даже не представляете, как это здорово чувствовать, что ты не просто так штаны протираешь и казённые харчи ешь, а реально защищаешь город от всякой мрази. Это, блин, дорогого стоит! Хотя Вы-то, наверное, как раз представляете… Ну, вы поняли, короче.

Я понимающе кивнул, и мы вышли из кабинета, провонявшего пылью и напряжением, каждый по своим делам, пытаясь как можно скорее разрулить это новое, дурно пахнущее дельце. Я, честно говоря, пока не знал, что делать с засветившимся слугой. Ситуация, как говорится, «пятьдесят на пятьдесят»: либо он конченый предатель, либо просто слабак.

Очень хотелось верить, что это просто классический случай запугивания. Ну там пригрозили парню или девке расправой с семьёй, если не станет сотрудничать, надавили на больное место, и он сломался, пошёл на сделку с совестью. Это было бы куда лучше, чем другой вариант, когда кто-то из моих собственных людей, из тех, кому я доверял и платил золотом из казны, сознательно продал бы нас за паршивые серебряники.

Крыса в доме — это всегда хуже всего, это подрыв основ. В любом случае нужно готовиться к худшему. Опыт, сын ошибок трудных, подсказывал, что обычно так оно и случается.

Судья Кузьма Поляна открыл дверь своего кабинета только после того, как трижды переспросил, кто там, и убедился, что это действительно я, Алексей Сергеевич Морозов собственной персоной, а не какой-нибудь очередной претендент на его подопечного или, не дай боги, сами «Шуты» пожаловали с ответным визитом.

Старая деревянная дверь, толстенная, как мой первый сейф, со скрипом, от которого зубы ныли, приоткрылась ровно настолько, чтобы я мог протиснуться внутрь.

В нос ударил тяжёлый запах пыльных фолиантов, чего-то кислого, то ли застарелого пота, то ли просто страха, витавшего в воздухе. Кузьма выглядел, прямо скажем, не ахти: взъерошенный, как воробей после драки, дёрганый какой-то, а под глазами залегли такие синяки, будто он неделю вагоны разгружал без сна и отдыха, а не правосудие вершил в тиши кабинета.

Рядом с ним, прислонённая к стене так, чтобы находиться под рукой, стояла здоровенная стальная булава с острыми шипами, такая, что одним ударом можно быка завалить, не то что человека. Внушает, ничего не скажешь.

Судья явно настроился серьёзно и своего пленника просто так никому не отдаст. Прямо Цербер на страже подземного царства, а не скромный деревенский арбитр.