Итак, мы в полной готовности вывалились в обычное пространство, мгновенно окутавшись щитами и готовые громить всех и вся в ближайшем радиусе. Но жестокая реальность снова внесла свои коррективы — «Муха» была недалеко, а вот ни одного корабля кочевников в ближайшем радиусе не наблюдалось. Зато на краю системы, на противоположном краю, где была другая точка входа-выхода для прыжка в смежную систему, кучковалось аж пятнадцать материнских кораблей с явно не самыми дружелюбными намерениями. То есть вроде как всё проходит по плану, но осадочек-то, как говорится, остается. Что с ними, с пятнадцатью-то, делать-то теперь?

А после того как наладилась связь со станцией и сенсоры смогли собрать, а искины обобщить полную картину, расклад становился откровенно патовый. Кочевники там кучковались не просто так, а заняли позиции по сфере, в центре которой находился здоровенный бутонообразный корабль длиной аж в пять километров. И вот он, судя по показаниям искина станции и отчетам Парма, стоит там уже вот как четвертые стандартные сутки и никаких особо агрессивных действий не проявляет… Парм вот, мыслящий категориями флота, отнесся с подозрением, искины все логически пришли к закономерным выводам, а я так сразу же, без анализа или флотского опыта, но пятой точкой в одно мгновение понял, что делается там ни много ни мало, а запуск старых, возможно, много десятков лет законсервированных термоядерных реакторов. И делают наши противники это для того, чтобы запустить там свой щит класса «Крепость»… Самое время повторить ранее уже неоднократно озвученный мной вопрос, просто в несколько новой интерпретации: что мы будем делать в одной системе со станцией кочевников и кучей маток?

* * *

— Господа офицеры, объявляю совещание открытым, — проговорил я, поудобнее устраиваясь в широком командорском кресле в одном из множества залов центра управления станции. — Предлагаю обсудить ситуацию в свободном формате, чтобы по возможности выработать наиболее адекватное решение. Шлим, прошу.

Над большим столом, за которым мы все и сидели, тут же появилась объемная проекция системы в реальном времени и куча данных телеметрии, которая сыпалась нескончаемым потоком и расшифровывалась, в том числе и при обращении к ней через нейросеть.

— Ну что же, друзья… Не побоюсь этого слова, но, судя по всему, мы в распрекрасной заднице! — выдал Тер на правах самого моего главного заместителя и вообще компаньона. Анна при этом умудрялась одновременно держать покерфейс и грозить своему жениху всеми карами египетскими исключительно движениями зрачков и уголков глаз. Ну, мол, чтобы не позорил ее, такую всю нашу важную коммодору, перед уважаемыми серьезными людьми. Ага, передо мной и Пармом в особенности. Вот мы типа с Тоготом не пили ни разу… Однако, если к словам не придираться, то Тер, несомненно, прав. Вот только задница заднице рознь…