Бог вздохнул.

— Это следовало скорее исправить. Знаешь ли, у меня в прошлых жизнях не было родителей, но были наставники. У них, в свою очередь, тоже не было родителей, как и у их наставников. Вот так, из века в век, там, откуда я родом, сироты наставляли сирот, и единственной доктриной наставников была строгость. Детей нужно держать в кулаке.

Жрица и пророк почтительно молчали, ожидая продолжения.

— Легионеры Девятого имели почти всё, чтобы стать лучшим воинством на свете. Я наделил их недостающим — божественной мощью. Они верны мне теперь, но я не буду рядом всегда.

— Не будете? — вырвалось у Самшит.

Он повернул рогатую голову, посмотрел на неё сверху-вниз.

— Разумеется, нет. Основа твоей веры ведь ясно говорит: Доргон-Ругалор — есть переходное звено в перерождении Элрога Пылающего; когда наступит эпоха Доргон-Аргалора, Доргон-Ругалор перестанет быть. И я уйду, и ты останешься вместе с Драконом Новорождённым. Каким он придёт в мир, взрослым, мудрым и могучим, как я, либо же младенцем, которому только придётся расти и крепчать? Ты знаешь?

— Н-нет…

— Я подозреваю второе. — Туарэй вернул своё внимание крылатым силуэтам, которых в небе становилось всё больше. — Эти полубоги — ядро, хребет будущей империи, твои защитники. Тебе придётся нести регентские полномочия, растя будущего полноценного бога. Они должны быть верны тебе также, как мне, но верность подобна уважению и даже любви, — это интимное искренне чувство, которое нельзя истребовать даже с высот божественности, его можно только заслужить.

— И вы превосходно справились, Верховная мать, — поклонился Хиас.

Бог тяжело вздохнул:

— Пророк опережает события и говорит невпопад.

— Молю о наказании.

— Молчи трое суток, — приказал Туарэй и продолжил: — Я пришёл к выводу, что детям нужен не только жестокий требовательный отец, но и безусловно любящая мать. Защитница. Тогда, в день перерождения они ощутили тяжесть моей руки, но лишь твоя доброта спасла их от гибели. Теперь они такие же твои, как и мои, жрица, они будут слушаться тебя, они убьют и умрут за тебя без раздумий. Потому что ты не по сану, однако, воистину их Матерь.

Самшит долго стояла как изваяние, переосмысляя последние дни своей жизни. Она не видела их так прежде.

— Но… Но если бы Квинтус Бракк не смог проклюнуться, что было бы со всеми ними?

Бог выдержал философскую паузу, любуясь отсветами на своих длинных кривых когтях.

— Отказаться от своего слова ничуть не проще, чем отказаться от самой божественной сути. В словах слишком много силы, чтобы разбрасываться ими. Маги знают об этом, а боги знают ещё лучше.