— И мальчишка действительно знает об этом, — тихо сказал Туарэй, — он воспитан на легендах о доблести воинов старой империи, честь и душа легиона в надёжных руках.

Остались двое, братья Брахилы, четырёхрукий Атмос и пылающий как демон Фуриус.

Усмехнувшись, бог спустился на арену и оглядел их с прищуром.

— Центурион, ты вооружён самой судьбой, добавлять что-либо бессмысленно. Разве что…

Бог схватил и легко поднял огромную наковальню, которая раскалилась добела в его руке. Удар был тяжёлым, и наковальня хлынула на Атмоса Брахила оранжево-красным потоком, покрыв его костяную броню красивым хаотичным узором. Металл медленно застывал на мощных челюстях и длинных когтях.

— Займи место в строю, центурион.

Таким образом Фуриус Брахил остался один впереди своих воинов, сотканный из тьмы и огня.

— А для тебя я ничего не выковал, легат, у меня закончился металл.

— Я буду сражаться зубами, рогами и когтями, мой бог, — ответил тот невозмутимо.

Туарэй улыбнулся, обнажая длинные острые зубы.

— Возможно, до этого не дойдёт.

Он коснулся кристалла на груди и в ладони появился цилиндр чёрного чугуна с ярким аловитом, вставленным в один конец.

— Это Светоч Гнева. Его создал не бог, но смертный маг, что неспособен был вдохнуть в оружие душу. Однако же, если хочешь знать, этот меч мне более дорог, чем любой иной, выкованный за прошедшие дни. Хватит ли в тебе силы владеть им?

Светоч тускло блестел в открытой деснице бога, Фуриус Брахил протянул руку, принял артефакт, взвесил его, крепко сжал пальцы, и чистый аловит с гудением исторг длинный стержень белого света и жара.

«Какой безумный, бешеный гнев терзает его душу каждый миг существования…»

— Теперь он твой, — решил Туарэй. — Фуриус Брахил, я, Дракон Нерождённый, нарекаю тебя чемпионом Элрога! Отныне ты — первый среди первых!

Шестьсот девяносто три глотки исторгли протяжный и торжественный рёв, божественное оружие поднималось и опускалось в руках легионеров. Легат потушил Светоч Гнева, медленно опустился на одно колено, увлекая остальных.

— Мой бог, легион просит вас принять империй!

Туарэй усмехнулся, сжал древко Доргонмаура и копьё запело так громко и торжественно, что даже люди и невысоклики услышали его сквозь имматериум.

— Принимаю.

— СЛАВА БОЖЕСТВЕННОМУ ИМПЕРАТОРУ!!! СЛАВА БОЖЕСТВЕННОМУ ИМПЕРАТОРУ!!! СЛАВА БОЖЕСТВЕННОМУ ИМПЕРАТОРУ!!!

Над его рогами из потоков пламени соткался алый венок и повис в извивающемся воздухе.

— Первым указом, как ваш законный император, я объявляю о роспуске Девятого легиона.

Волна тишины захлестнула амфитеатр, казалось, легионеры перестали дышать и окаменели.