Он стоял неподвижно, тяжело навалившись на Доргонмаур, следил пылающими глазами, как бородачи выбегали во двор и на стены, бренча металлом. Сверху мушкетёры и арбалетчики, а внизу — латники с топорами, булавами, копьями да мечами; щиты образовали неразрывное кольцо, десятки пар колючих глаз следили по над них.
— Хорошо, — Туарэй выделил среди прочих командира и заговорил на языке гор: — не мешайте каравану пройти.
Тот отшатнулся, будто получил удар в лицо, а заодно и плевок в глаза; красное лицо пошло морщинами гнева.
— Не будет такого, чтобы волшебник, демон или дух командовал в моих стенах! — вскричал гном, чей шлем был украшен серебряной чеканкой и самоцветами. — Горный Государь закрыл пути, и я, Гронстват Саулд эаб Дунно прослежу, чтобы так и осталось!
В жёлтых глазах Туарэя горело бессмертное пламя, безумный гнев рвался наружу, но тонкая перегородка старой личности ещё едва удерживала его.
— Не волшебник, — выдохнул Туарэй, — не демон и не дух перед тобой, но бог и хозяин всего. Повинуйся.
— Ха! — Рот командира широко раскрылся, сверкая золотыми зубами. — Отвага, честь и верность долгу — вот, мои боги, и других не надо! Сомкнуть щиты, клянусь кремнием и камнем, порубим его на кусочки!
Мушкеты загрохотали со стен, свинец бился о растрескавшуюся кожу и чешую, превращаясь в раскалённые брызги, бородачи с грозным воем надвинулись, замелькали топоры и заработали копья, но дерево горело, а сталь плавилась и калечила смертных. Туарэй стоял посреди толпы, содрогаясь от гнева. Два голоса звучали в голове, и один угасал, тогда как второй набирал мощь:
«ИСПЕПЕЛИТЬ!!!»
Изуродованный рот бога приоткрылся и наружу хлынул ревущий поток огня. Ближайшие гномы погибли в плазменной вспышке, остальные отшатнулись прочь, та я, словно плоть их стала воском. Через мгновение он запрыгнул на стену, схватил когтистой рукой одну из пушек, поднял её, разрывая цепи, крепившие лафет к галерее, и швырнул, убив десяток стрелков. Доргонмаур указал на противоположную стену, волнистый язык побелел от жара, издал тонкую ноту, и исторг луч, который мгновенно обращал гномов пеплом. Покончив с этим, Туарэй повернулся к бойницам цитадели, из которых другие солдаты продолжали стрелять.
«Окажи милосердие…»
«ИСПЕПЕЛИТЬ!!!»
Туарэй повёл левой рукой, расчерчивая по воздуху пылающееплетение , шепча слова. Когда-то у него были безобидные светящиеся мотыльки, потом он заменил их на воинственных огненных светлячков, теперь же, слушая внезапное вдохновение, он сочинил новое заклинание. Да будут плазменные стрекозы!