Туарэй много часов шёл по дороге, не сводя глаз с Хребта. Годы тому назад, будучи смертным человеком он чувствовал зов, исходивший с гор. В те времена он скитался по Вестеррайху, прячась ото всех, и думал даже податься на восток, в царство гномов, но так и не решился. После перерождения в огне и пепле Астергаце зов стал громким и чистым. Кто-то звал из долин, чей-то голос отбивался от стен ущелий и разносился по миру.
— Зачем он зовёт меня?
«Он зовёт не тебя,» — ответили духи вездесущего ветра, — «он зовёт всякого, кто способен услышать».
— Не об этом я спрашиваю.
В ужасе перед гневом божества они разлетелись и растворились в эфире.
Тракт постоянно шёл вверх, далеко впереди он перекидывался по мосту через пропасть. Длинные опоры того моста исчезали в тумане, сквозь который доносился рёв бурного потока, а на противоположной стороне виднелась малая тёмная точка. Туарэй пожелал рассмотреть её лучше и в тот же миг словно оказался у стен небольшой, но хорошо сложенной гномьей крепостицы. Над стенами торчали шестиугольные раструбы пушек, барбакан украшали изображения бородатых воителей, вытесанные в камне, а над ними реяли знамёна Кхазунгора, вышитые золотой нитью. Пограничная застава, даже такая скромная, держала под прицелом мост и могла бы остановить хоть десятитысячную армию.
У Туарэя не было сомнений в том, что дальше гномы никого не пропустят. Царство Гор не желает принимать у себя жителей равнины, бегущих от мора, и этот самый мор переносящих; «Всякий упорствующий путник сам будет повинен в собственной гибели» — гласили наборные послания на встреченных придорожных плитах. Карантин.
— Продолжайте двигаться, — бросил он Самшит, прежде чем сплести Крылья Орла и подняться в воздух.
Полёт был стремителен, вот уже край пропасти под ногами, а на нём, под снегом — мёртвые. Туарэй ощущал тех беженцев, что погибли от холода, голода или разорвавшегося ядра, не получили захоронения, прокормили своей плотью снежных барсов и горных медведей. Пограничники Кхазунгора точно соблюдали царски указ.
«Гномы расстреляют любого, кто приблизится к мосту. А, если понадобится, обрушат и сам мост. Попробуй договориться с ними».
«УБЕЙ ИХ!!!»
Туарэй перелетел через пропасть и опустился во внутреннем дворе замка, прямо среди солдат, нёсших службу. Они занимались обычными делами: наводили порядок, латали одежду и правили доспехи, сходились в тренировочных поединках, кормили скотину, играли в торжок и пили пиво, грели руки возле жаровен. Появление бога застало гномов врасплох, но через несколько мгновений зазвучал набат и крики на скрежещущем языке: «Сомкнуть щиты! Враг в крепости! Сомкнуть щиты!»