— В любом случае тебя испепелит, колдун.

— Если ты не выжжешь себя прежде.

Из-под вуали хлынула концентрированная Тьма, ставшая менять очертания Эгидиуса, раздувая его, открывая всё новые алые кратеры глаз и уродливые расщелины пастей, поток тёмной гурханы, исходивший из его ополовиненного астрального тела удесятерился, Темень Ползучая вновь наступала, сама втекала в сияющееплетение Солнцеворота, заставляя «звезду» набираться силы. Взаимоуничтожение заклинаний враждебных друг другу аспектов бытия набирало мощь, Астрал изгибался уродливым потоком, замыкавшимся на самом себе в форме знака бесконечности, — бесконечного противоборства начал. Тьма валила из-под вуали, маленькое солнце сражалось с ней, процесс затягивался, и маг Света начинал замечать, что Темень Ползуча медленно брала верх. Она горела и распадалась, но с каждым мгновением становилась гуще, теснила свет, подбираясь со всех векторов атаки.

* * *

В пылу противостояния у Исмаила не было времени, чтобы вглядеться в своего врага, но теперь, когда оно сошло к давлению силами, он, поддерживая Солнцеворот, пробудил Истинное Зрение, и обнаружил по ту сторону вражды искалеченный огрызок от человека. Маг Света встретил на пути бытия существо с лишь половиной души, настолько исковерканное и отравленное Тьмой… настолько укреплённое ею, что этот колдун показался идеальным проводником зла в мир. Ничего лишнего, насквозь пропитанная ненавистью и злобой сущность, управляющая огромным потоком силы… Однако же, что это? Позади и в стороне от врага, на клубящейся ткани тумана виднелась прореха.

— Ответь, враг, сколько силы воли нужно, чтобы оттаскивать Темень Ползучую от этого существа? Ведь мне известно, — это заклинание не делает различий, а убивает всех, до кого может дотянуться. Насколько сильно ты хочешь уберечь своего спутника?

­---

Слова долетели до разума, затопленного Тьмой, и она не оставила их без внимания. Дотоле сосредоточенная на жажде убийства заклятого врага, Тьма разделилась и заставила голову Эгидиуса повернуться к Зиру. Та скорчилась на полу в позе эмбриона и обхватила голову руками, такая уязвимая, беспомощная… милая. Он действительно посвятил бою не всего себя, но уделил внимание защите прекраснейшей, даже беспощадная Темень Ползучая не могла накатиться на неё и поглотить, и пока враг не сказал о том, Тьме не было дела. Теперь же она закручивалась в остатках души Эгидиуса жгутами ненависти, и многоголосый её вой креп каждое мгновение. Тьма была оскорблена его изменой, его преданностью не только ей одной, но и этой… чувство, которое колдун испытывал к Зиру происходило из враждебного Тьме спектра, слишком светлое чувство, слишком тёплое и живое, дающее надежду и делающее Тьму слабее. Это было немыслимо! Недопустимо! Тьма взбесилась внутри колдуна и всё больше сил перенаправляла на то, чтобы согнуть его внезапно непокорную волю.