Слуги подвели колесницу, запряжённую белыми козерогами. Править с одной здоровой рукой было тяжело, но Оредин пустил животных рысцой, проехал по главной улице лагеря и покинул периметр. С крыш вагонов за ним пристально следили многочисленные стрелки; сильные фонари с зеркальными отражателями шарили по округе. Наследник крови остановил колесницу, прикрыл глаза и подставил лицо ночному ветру. Если бы не свет со стен, глаза привыкли бы, и он стал бы видеть весьма неплохо, однако, сейчас тьма казалась непроглядной. У людей был прекрасный лучник, такой искусный, что его стрелы искали уязвимости в гномской броне как дрессированные. Оредин был на виду, без шлема, если кто-то пожелал бы убить его, это оказалось бы несложно. Тем не менее, наследник крови не дрожал от страха.

— Потушите их, ради Матери-Горы! — прозвучал злой голос Озрика сверху. — Из-за вас наследник крови там совершенно слеп! Погасите свет!

Фонари погасли и стало действительно легче, луна и звёзды осветили Пепельный дол. Прошло какое-то время, прежде чем вдали зажегся одинокий тёплый огонёк. Пожалуй, всё войско наблюдало за тем, как он приближался. Громкий перестук копыт разносился всё ближе, и скоро всадник на скаковом овне подъехал к той части периметра, которая условно могла считаться воротами.

Человек казался очень высоким, с прямой спиной и в доспехах, каких этот мир давно уже не видел. Торс покрывал мускульный панцирь из начищенной бронзы, украшенный раскинувшим крылья драконом на груди; ветер хлопал полами тяжёлого красного плаща, ноги были обуты в сандалии, а на голове сидел шлем с высоким гребнем, украшенный самоцветами. Глаза человека напоминали пару льдисто-голубых бриллиантов, такие же колючие, твёрдые, почти белые; жёсткое обветренное лицо не выражало никакого чувства и было покрыто вытатуированными чешуйками, длинный прямой нос имел утолщение под переносицей, губы сжимались в тонкую нить, а на подбородке виднелся небольшой шрам.

Человек потушил фонарь, с которым приехал, и бросил его на землю.

— Следует представиться, — сказал он на сносном гонгаруде. — Я Фуриус Брахил, легат Девятого легиона.

— Легат?

— Верховный военный предводитель, как и вы.

— Понятно. Может быть, в твоих жилах ещё и благородная кровь течёт?

— Когда-то, — возможно. Мой далёкий предок был имперским аристократом, но с тех пор Брахилы продолжали род с женщинами ото всех человеческих народов, у которых могли их украсть. Так что сейчас я, скорее всего, абориген этих мест и вообще простолюдин. А вы, господин гном, возводите родословную к самому Туландару, как я слышал? Вызывает уважение.