Оредин подумал, что, соври человек, он смог бы сделать вид, что поверил, и решился бы увести выживших. Возможно.

— Знание очень важно, господин гном. Зная, за что умираете здесь, вы делаете свои смерти осмысленными и оттого важными. Найдётся ли судьба хуже, чем умереть за ничто? Нет. Поэтому я подтверждаю: дракон есть, и сокровища тоже есть. Их много, собирались не один век, омывались кровью поколений, целые горы золота. Есть, ради чего погибать гному.

— А что же вы сами? За что вы готовы умереть?

Легат медленно обвёл рукой ночь.

— Пока хоть один легионер жив и может держать в руках оружие, долг Девятого не исполнен.

— Что за долг?

— Стоять на этой земле и ждать возвращения божественного императора, который примет нашу службу или истребит нас. До тех пор любой захватчик должен быть уничтожен.

— Примет или истребит? — Оредину захотелось спрятать лицо в ладонях оттого, насколько глупо звучали слова этого человека. — Зачем? Вы могли бы избрать для себя любой другой дом, могли бы поступить на службу, раз умеете воевать в горах. Зачем вы прозябаете в этом мрачном и зловещем месте? Что вас здесь держит, дракон?

— Уже сказано: долг. — Ответ Брахила был чётким и твёрдым. — Мы не заслуживаем большего, принц Оредин. Мы даже не уверены, что заслуживаем всего этого. Наши предки видели падение империи собственными глазами, они выбрали жизнь, вместо того, чтобы разделить судьбу последнего Императора-дракона, а мы вынуждены мучиться, сомневаясь в их решении. Но одно мы знаем точно, — пока Девятый легион жив, жива империя. Здесь, в этой долине.

— И ты будешь поучать меня о смысле смерти⁈ Гроган пал, его нет, но ты готов погубить весь свой народ во имя… памяти!

И тогда Оредин подумал с горечью, что его собственный народ цепляется за память былых веков с ещё большей фанатичностью. Каждая хроника, каждое писаное слово священны, гномы живут не для того, чтобы строить будущее, а для того, чтобы восхвалять прошлое.

Легат пожал плечами:

— Если вы видите всё это так, то у меня нет причин вас переубеждать. В конце концов, думали ли вы о том, кого станете грабить здесь, пока не оказалось, что мы не слишком лёгкая добыча? Сомневаюсь. Эта беседа возможна лишь потому, что вы чувствуете всю тяжесть положения.

— Не переоценивай себя, легат.

— Мы всех вас убьём, — продолжал человек, — и тех, кто придёт после вас, и других, и так, пока не изведём всех гномов Кхазунгора. Либо, что тоже возможно, пока гномы не изведут нас. В любом случае, нам нестыдно будет предстать перед богом-воином. Больше говорить не о чем, так что, желаю вам крепкого сна в остаток ночи.