Фуриус Брахил развернул овна и поскакал во тьму без фонаря, почти сразу же он исчез и у Оредина не хватило времени решить, приказать ли открыть огонь по вражескому командиру? Это было бы очень бесчестно, и, к тому же, человек мог солгать, назвав себя вражеским лидером, но какой ущерб нанесла бы людям эта смерть в случае, если он не лгал…

* * *

В течение ночи дозорные рапортовали, что им чудится какое-то движение во мраке, там, где были кэрны погибших воевод. Утром, посланные к захоронению ратники сообщили, что кэрны были восстановлены; кто-то очень постарался, чтобы собрать их во тьме. А ещё этот кто-то оставил на кладбище множество отрубленных голов. Останки не стали везти в лагерь, вместо этого Оредин сам отправился осмотреть головы. Он узнал воеводу Нильссана эаб Годвура и одного из сотников, а всего люди сложили возле кэрнов не больше сорока голов. Бороды срезать не стали, украшения тоже остались при мертвецах.

— Что ж, хоть так, — мрачно сказал Оредин.

— Он поплатился за свою ошибку. — Озрик сердито сопел. — Жаль, что она была такой глупой.

— Думаешь, ратники уже знают?

— Уверен, мальчик мой. Если бы ты послал сюда разведчиков, они обязательно удержали бы всё в тайне, но не простые воины. Слухи уже распространяются. Учитывая крепость нашей дисциплины, количество припасов и твой авторитет, думаю, они начнут роптать не раньше, чем через две недели безвылазного сидения. Можешь отправлять их в пробежки вокруг лагеря, по-другому занимать, — всё, что угодно, лишь бы не началась лагерная хворь.

— Будем ждать.

— Однако, ты упрямишься. Мудрее было бы уйти.

Наследник крови поднял с земли рыжую голову эаб Годвура, взглянул в остекленевшие глаза.

— Мне действительно дали выбор, и я выбрал кровь. Жертвы уже есть, и хуже может быть только одно — если это будут напрасные жертвы. А ещё мы гномы, и люди недаром считают нас упрямыми.

— Упрямыми даже в неправоте, — вздохнул Озрик. — Ну, что ж, всё это не особенно важно. Есть приказ рекса, и мы его исполняем.

* * *

Прошла неделя, а затем и вторая стала подходить к концу. Прогноз, данный Озриком, не сбывался. Оставшиеся воеводы, их сотники и десятники, хорошо присматривали за ратниками, вода и пища выдавались вовремя, хотя и не особо щедро, а, чтобы у гномов не было лишнего времени, они разбирали ограды человеческих полей и строили из камней дополнительные стены вокруг внешнего периметра. Если понадобится, Оредин собирался заставить их рыть новые рвы с насыпями, — тяжёлый монотонный труд всегда успокаивал народ, однако, плохо сочетался с урезанием пайка.