Подошел к своей комнате и понял, что внутри кто-то есть. Аккуратно толкнул дверь, пряча сверток за спиной, и увидел сидящего за моим столом профессора Симонова. Я молча уставился на него, не зная, что сказать.

— Ну вот зачем? Скажи мне, зачем? Ладно, Абрамов — за него при любом раскладе семья впишется. Но ты-то куда лезешь? — быстро заговорил он, а я лишь пожал плечами. Не начинать же оправдываться, что не я первый начал, но профессор понял меня иначе. — Молчишь? Стыдно? Это хорошо, но поздно. Марк в больнице, а тебя ждет арест, суд и, скорее всего, тюрьма.

— Суд за потасовку в клубе? Я его даже не тронул толком, он сам упал. В клубе камеры есть, там все видно, — в недоумении ответил я.

— Вот это и расскажешь отцу Марка. Если, конечно, владелец «Позитрона» захочет тебя слушать.

Я стоял посередине комнаты, не зная, что еще сказать. Моя и без того странная жизнь, видимо, подкинула мне новое испытание, которое я пока понятия не имел, как преодолеть. Снова заговорил профессор:

— Ну что мне с тобой делать, а? —задал он риторический вопрос, ответ на который явно был заготовлен заранее. — Ты не будешь ждать распределения. Отправим тебя раньше.

— Как? Куда?

— На «Станцию-42». Там как раз нужен лаборант-исследователь, — кивнул профессор, будто все уже решено. — Давно нужен, уже год найти никого не можем.

— Конечно, не можете! — я начал злиться, даже голос повысил. — Потому что это жопа жопы мира! Там карьеру не начинают, ее там хоронят.

— Так решил совет директоров, и это был единственный вариант, чтобы семья Марка согласилась не раскручивать это дело, — вздохнул Симонов. — Собирайся. Посидишь там пару лет, а может, три годика. И я попробую тебя вытащить.

* * *

Я пришел на платформу за десять минут до прибытия капсулы, которая должна была доставить меня к зоне перехода нату сторону . Был теплый день, и я с удовольствием подставил лицо солнцу. Там, куда я отправляюсь, мне такая роскошь больше не представится.

«Станция-42» не отвечала на «главный вопрос жизни и Вселенной», а была чем-то вроде маяка на восточной границе «обжитых» земель в зоне «Эхо». Условно безопасная, без сильных монстров, но и без полезных ископаемых. Вообще без всего, что могло принести нужные мне кредиты.

А что еще хуже: соседний с ней сектор был признан бесперспективным для исследований и разработки. Ледяная пустошь, тянущаяся на сотни километров. Только одна из лабораторий Симонова, кучу лет назад получив грант, держала там свои датчики. Скорее всего, они давным-давно сломались или зависли, потому что показатели не менялись уже года три.