Место под новый тайник я знал заранее. Гористая местность около поселка Сукко подходила моим целям лучше всего. Поехал туда с рюкзаком и лопаткой под видом праздношатающегося по горам туриста. Обошел несколько участков, присматривался, сравнивал. Там все еще было не курортное, а дикое. Сухие камни, козьи тропы, колючий кустарник, запах разогретой хвои и можжевельника, цикады, море где-то далеко внизу. Земля там складчатая, изломанная, с такими местами, куда случайный человек не полезет просто потому, что ему не зачем. Именно это мне и было нужно.

Я приехал туда на частнике рано утром, еще до наступления настоящей жары. Взял с собой только необходимое. Долго присматривался, несколько раз возвращался, проверял с разных сторон, насколько место видно снизу, сверху, с тропы, нет ли чужих следов, не слишком ли оно приметно.

В конце концов нашел подходящую каменную складку под нависающим уступом, куда без нужды никто бы не полез. Там и устроил схрон. Я закопал в двух точках, метрах в пятидесяти друг от друга, заранее приготовленные банки из-под краски. Внутри — запаянные в пакеты пачки долларов. Не идеально, конечно, не на годы, но на ближайшие несколько месяцев вполне нормально.

При себе оставил только рубли, которые наменял еще в Одессе и четыреста шестьдесят долларов в мешочке на шее. Этого мне должно хватить надолго, а там, видно будет. В Москве у меня еще оставался схрон с деньгами и золотыми десятками. Еще часть денег лежала у Вахо. Но о них лучше было забыть. Тогда это уже было ловушкой. Сейчас — тем более.

Когда закончил и отошел на несколько метров, проверяя, не бросается ли тайник в глаза, вдруг поймал себя на странном ощущении. Будто впервые за долгое время сделал не шаг к бегству, а шаг к устройству мирной жизни. Мелочь, если смотреть со стороны — просто спрятал деньги. Но по сути это было другое. Пока у человека есть тайник, запас, база, у него уже есть маленький кусок собственного мира закрытый от посторонних. А значит, не все еще утеряно.

Дальше я вошел в режим. Он сложился сам собой, почти без усилия. Утром обязательно море. Рано, пока пляжи еще пустые, или почти пустые, пока на песке только несколько стариков, пара заспанных курортников и редкие местные, привыкшие вставать с солнцем. Я уходил подальше от основной массы, в такие места, где людей меньше, и долго плавал. Не для удовольствия, хотя удовольствие тоже было, а чтобы снова собрать дыхание, вернуть телу ритм, вымыть из мышц и головы остатки того нервного яда, который накопился за последние месяцы. Вода в море здесь была другой. Не такой как в Америке. Менее соленой. Спокойнее. Мягче. Роднее. Она не давила, а как будто принимала.