При всей своей незамысловатости, работа по изготовлению кустарных кирпичей очень тяжелая и изматывающая. Сначала нужно замесить ногами достаточное количество глины, затем эту глину поместить в грубые деревянные формы по три кирпича в одной, потом загладить поверхность специальной палочкой и отнести тяжеленную форму на площадку для просушки кирпича. Там нужно аккуратно выбить сырые заготовки из форм, Насыпать внутрь опустевшей формы сухого песка, чтобы глина не прилипала к стенкам и отправляться назад за следующей партией. Все это делается под палящим солнцем без всяких навесов или другой защиты. И если сырым кирпичам жаркое солнце только на пользу, то для нас оно сейчас скорее враг чем друг. Сушка только что вылепленных кирпичей длится несколько дней, после чего они проходят дополнительный обжиг в примитивных печах, чтобы окончательно схватиться и не размокать от воды. В результате, кирпич получается, конечно, говеный, но для строительства мазанок и заборов вполне пойдет.
Кормят нас отвратительно, в основном черствыми лепешками, вареными бобами типа нута и грязной мелкой фасоли, но даже такой еды дают очень мало. Хорошо хоть поят вволю, иначе на такой иссушающей жаре, мы бы не вывезли эту работу и давно протянули ноги. Разговоры между пленными запрещены, за этим следят слоняющиеся по площадке «духи». За любое слово можно получить несколько плетей. Поэтому пленные общаются между собой жестами и короткими фразами, которые тихо шепчут, когда надзирателей с плетьми нет рядом. Плетей можно получить не только за разговоры но и за любое неповиновение, непочтительность или просто, по причине плохого настроения надсмотрщика. Я уже несколько раз нарывался на обжигающие и рвущие кожу удары. Неприятно, конечно, но пережить можно.
По началу, после порции плетей, ярость мгновенно затапливала мою голову, хотелось вырвать эту плеть и затолкать ее прямо в глотку улыбающемуся ублюдку, но нельзя сейчас давать выход этой ярости. Это все сорвет. Наоборот, для выполнения главной цели, я должен показать покорность и смиренно принять удары. Успокаиваю себя мыслями, что это тоже тренировка моего терпения и смирения, которых мне по жизни часто не хватает. В конце концов, можно принять надсмотрщика не за живого человека, а за явление природы, типа урагана или цунами. Обижаться и злиться на него нет смысла, это все равно, что обижаться на стену, в которую ты по неосторожности врезался плечом. Так то оно так, но при случае, я не премину припомнить этим гадам каждый из полученных ударов, рассчитавшись разом за все.